Окно напротив

– Давай-ка, подышим, – сказал Володя, накинув на нее свою куртку и вытолкнув в холодный тамбур.

Вообще, мужчины с гордым именем Владимир, позволявшие называть себя Володей всегда вызывали у неё недоверие. Но Брагину она охотно делала скидку. Он был вылитым Володькой.

Странная стрижка, явно собственного авторства (если нет, то однорукого подслеповатого карлика, хоть и стоящего на табуретке, но все равно не достающего до макушки клиента), густые с проседью усы а-ля Боярский и старинный свитер с высоким горлом, связанный заботливой бабушкой еще в девяностые.

Голос Володи на удивление был зычным и раскатистым, словно кто-то перетряхивал железный таз с камнями. И это придавало образу брутальности, заставляя забывать о прическе.

Брагин был высоким, длинноносым, подтянутым мужчиной. Марьяне нравилось наблюдать за ним, когда он рассказывал очередную из своих историй о работе на скоряке. Когда его губы красивой формы с аккуратной галочкой наверху растягивались в улыбке, она забывала все свои проблемы.

Это было настоящее приятельство. Никаких отношений вне службы, у них даже не было номеров друг друга. Но перекинуться парой фраз, если выпадала возможность, они старались всегда.

– Где вы её нашли? – спросила Марьяна, совсем не чувствуя холода.

Володя бросил на скамеечку свои перчатки и усадил на них девушку.

– В сквере на Лесной. Мы даже удивились, когда обнаружили пульс.

– Мне нужно осмотреть её.

Брагин устало достал из кармана новую пачку, вынул из нее одну сигарету и прикурил.

Его руки были грубыми и шершавыми, словно у старика.

– Это не твои заботы.

– Мне кажется, я могла знать её.

– Откуда?

Марьяна перевела взгляд на свои кеды. Ей было стыдно в этом признаваться.

– Видела пару раз.

– При ней нет ни сумочки, ни документов. Тебе стоит поговорить с кем-то из органов. – Володя заглянул в узкое окошечко, вмонтированное в дверь. Ему даже не пришлось для этого вставать на цыпочки.

Его лицо тотчас усмешливо вытянулось. – Сейчас его вырвет.

– Кого? – спросила Марьяна, пряча нос под воротник.

– Твоего Димасика.

Она сразу поняла, о ком идет речь. Дима был ординатором первого года. Смоляков потратил с ним кучу нервов и, наконец, передал ей, как списанный ненужный хлам. Парень был неглупым, достаточно сообразительным, но везде норовил влезть со своими советами, забывая порой о том, что разговаривает с более опытными товарищами.