Плохая девочка

Очень непросто. – Она кусает губы. – Я воспитывала мальчишку одна, без отца… Ему тяжело пришлось, не досталось мужского воспитания… Все это, конечно, отразилось на характере. Поверь, он тоже переживает. Как и все мы.

– Все хорошо. – Киваю, утирая слезы.

Я понимаю ее. Маме тоже было тяжело, пока в ее жизни не появился Харри. Жаль, в мире не бывает справедливости абсолютно для всех.

Кай

Войдя в нужную комнату, я хлопаю дверью так, что по стенам разносится гул. Яростно швыряю клюшку, затем сумку на пол и с досады ударяю по ней ногой.

– Вот дерьмо!

Обхватив голову руками, пытаюсь отдышаться. Не выходит.

– Черт! Черт!

Стискиваю челюсти до боли, до хруста зубов.

«Как же я тебя ненавижу, воровка! Маленькая хитрая дрянь!»

Не в силах совладать с напряжением, я начинаю мерить комнату шагами.

«Что со мной такое? Что же пошло не так?»

Если честно, я опешил. Там, в гостиной, когда мы вдруг столкнулись взглядами. Тот образ, который я ненавидел годами, конечно, не растворился и не исчез, но претерпел значительные изменения: девчонка подросла, избавилась от брекетов и нелепых очков, ее формы стали женственными, а лицо вытянулось и приобрело идеальные, почти кукольные черты.

Длинные пушистые ресницы, большие, и оттого кажущиеся по-детски наивными и чистыми, голубые глаза, сочные алые губы.

И я снова будто получил удар под дых – совсем как тогда, в школе.

Только теперь это чувство было иным. Сродни тому, когда ты еще в процессе хоккейного мачта ощущаешь, что потерпишь поражение: противник сильнее, его команда превосходит твою на целую голову, и как бы ты ни старался, все, что ты можешь – лишь отбиваться.

Едва увидев сводную сестру, я понял, что проиграю.

И мне пришлось взять паузу, чтобы вспомнить, кто я, и для чего нахожусь в этом доме.

«Да как ты смеешь…» – звенит в моей голове ее голос.

Пухлые губки обиженно надуваются, брови взлетают к переносице. От нее пахнет карамельными духами и ирисками – такой нежный, сладкий запах.

Все девушки, которые были в моей постели, пахли иначе – страстью, хриплым шепотом, терпким желанием. Они знали, что хотят получить от мужчины, и что готовы ему предложить взамен. Мариана же источала аромат невинности. И взгляд, и осанка, и улыбка ее были такими же – открытыми, незапятнанными и хрупкими.

Девичьими.

«Мы же родственники!»

От этих слов мои внутренности будто провернули на мясорубке.