Сердце умирает медленно

Не чувствовала этого физически, потому что находилась под воздействием медикаментов, но морально ощущала. Я будто растворялась в пространстве. Таяла. Блекла. И невероятная тяжесть постепенно замещалась странной легкостью, которая манила, звала меня куда-то высоко. Но что-то все еще меня держало на этом свете. Было что-то, чего я не могла просто так отпустить и уйти.

Вот что удивляло врачей.

И вместе с ними и мои родители радовались каждому новому прожитому мною часу и дню.

* * *

Мне нравилось смотреть, как она дрожит.

– Тише, тише, детка, – шепнул, наклоняясь к ее спине.

Она резко повернула шею, пытаясь посмотреть мне в лицо. Но, так и не добившись желаемого, беспомощно застонала. Потом всхлипнула и обессиленно уронила голову обратно на стол. Уткнулась лбом в прохладную столешницу. Ее плечи мелко сотрясались, но не от холода, а от страха.

Распластанная лицом вниз, совершенно голая на грубой древесине, она больше не казалась мне такой развязной и наглой, как за несколько дней до этого в общении со своим дружком. Лежала безвольной куклой с разведенными, как у морской звезды, руками и ногами и уже не пыталась сопротивляться.

– Вижу, ты не усвоила урок, – протянул руку и осторожно провел ладонью по гладким темным волосам. – Мне очень жаль, детка. Мне так жаль…

– Нет… – хрипло простонала она и снова затряслась.

Кап-кап…

Глухую тишину помещения взорвали падающие на пол капли вязкой крови.

Металлический запах, поднимающийся от ее сочащихся кровью ран, он меня пьянил. Пахло страхом, болью, раскаянием и… искуплением. Чем больше она страдала, тем больше освобождались мы оба. От ее грязи, ее предательства, ее лжи.

– Ну-ну-ну, сладкая… – запустил пальцы в ее волосы и наклонился ниже. Придавил ее своим весом и медленно втянул кисловато-терпкий запах пыли и пота. – Ты же понимаешь, придется потерпеть. Иначе – никак.

– Нет… – ее голос снова приобретал противные, истерические нотки, сильно раздражавшие меня.

Они взрывали мозг, точно тяжелые, скрипящие от старости жернова.

– Не зли меня, пожалуйста, – попросил, морщась. Сжал пальцы в кулак, подтягивая ее затылок к своему лицу – следом за прихваченными волосами. – Не зли, детка. Во всем этом только твоя вина. Ты же знаешь? – превозмогая боль, сглотнул и вдохнул побольше воздуха. И вдохнул ее запах, – мне тоже больно.