Супергерой для Золушки

Не за?мок, нет, так – среднего размера коттедж из белого кирпича, но каждый из членов семьи имел свою комнату – большой шаг вперед. А гостиная с камином – широкая, просторная – и вовсе казалась нам пределом мечтаний.

Когда мы въехали, мне было уже четыре года. А едва исполнилось тринадцать… папа погиб. Его автомобиль сорвался с обрыва и утонул в море. Самоубийство – так гласила официальная версия следствия. Но многие, к примеру бабушка, до сих пор не согласны с ней. Зачем ему было убивать себя? Уютный дом, любящая семья – жена и дочка… Да, проблемы в бизнесе имелись, у кого их нет, многие видели, что отец нервничал, но нам казалось, что он не из тех, кто так легко сдается…

Неизвестно, что толкнуло его на этот шаг.

Но после его смерти мы все старались быть сильными, особенно я. Мама много плакала, уходила в себя, а мне было просто непонятно, зачем он нас бросил. Почему оставил один на один с проблемами фирмы и с нашим горем. Когда никто не слышал, я даже разговаривала с ним, спрашивала, просила помощи. Но никогда не получала ответа.

Его бизнес-партнер и друг, дядя Андрей, тогда очень помог нам. Организовал похороны, уладил все вопросы с долгами, нашел маме хорошего психолога, который помог ей выйти из депрессии. Поддержка и помощь Андрея ощущались буквально во всем, и мы точно знали, на кого можем положиться. Через пару месяцев мама попросила папиного друга взять на себя управление ее долей бизнеса, а еще через три года вышла за него замуж.

Преданный, заботливый, добрый – он все это время красиво ухаживал за ней, и нам казалось, что о таком муже, как Андрей Майский, можно только мечтать.

Так в доме появилась и Кристина – моя сводная сестра. Щупленькая девчонка, казавшаяся из-за своей худобы почти прозрачной, она стояла на пороге нашего дома и сверлила взглядом пол. Мы были одногодками, но ее мать умерла, когда она была еще крохой. Дядя Андрей воспитывал свою дочь в одиночку, и нам с мамой захотелось обогреть ее, пожалеть, подарить ту любовь, которой она была лишена в детстве.

Не забуду, как подошла к ней тогда, к такой забитой и испуганной, стоящей с тяжелой сумкой на пороге, как хотела обнять и вдруг наткнулась на ледяной взгляд из-под опущенных ресниц. Ее глаза цвета стали вонзились в меня больнее ножа. Девочка не оттолкнула меня, нет, даже позволила проводить в свою новую комнату, но разговаривать не пожелала. Даже на следующий день.