Супергерой для Золушки

– Может, таблеточку? – пискнула я жалобно.

– Исключено!

Я вздохнула.

– Ты знаток, да?

Егор так звонко рассмеялся, что колокол, засевший в моей голове, прозвонил сразу несколько раз.

– Да это каждый знает, Варь. Лучше рюмочкой похмелиться, чем горсть таблеток сожрать.

– Врачи бы с тобой точно не согласились.

– Правильная ты наша. – Он одарил меня озорной улыбкой, покрутил в руке стакан с напитком, разглядывая его на просвет, и, едва пригубив, поставил обратно.

Я выдохнула, как меня вчера учили, опрокинула залпом содержимое граненого стакана и спрятала лицо в рукав жакета.

– Ого… – только и вымолвил Лунев, разглядывая меня с неподдельным интересом.

– Ты, кстати, что на работе делал? – выдавила я, ловя себя на мысли, что с удовольствием когда-нибудь, прости господи, согрешила бы с этим крепким мужчиной.

«Это что, коньяк так быстро в голову бьет? Или мне просто терять больше нечего? Прочь, прочь такие мысли, прочь!»

– То же, что и ты, – медленно произнес Егор, все так же задумчиво разглядывая солнечные блики, тонущие в напитке.

– Насквозь тебя вижу, Лунев, давай, не обманывай.

Он улыбнулся:

– Да я вообще-то частенько по субботам работаю. Человек я свободный, никто меня не ждет. – Он игриво прищурился. – Вот думаю, не приударить ли за тобой? Ты у нас теперь тоже девушка свободная…

– Не смеши, – проронила я, испуганно уставившись в бездну его зеленых глаз.

Егор заметно потускнел. Ссутулился, запивая неловкость момента коньяком, и быстро сменил тему, пока я мысленно продолжала костерить себя на чем свет стоит за то, что не отшутилась. Представляю, что было написано на моем лице в тот момент. И как это воспринял сам Лунев…

– Там пара коробок. Ну, или штук шесть, не помню, – сказала я, усаживаясь на пассажирское сидение в синий «КИА Рио» Егора.

– Да без проблем, – бодро отозвался он, заводя мотор. – Помогу.

Пятьдесят грамм коньяка выветрились вместе с головной болью за два часа душевных разговоров и обмена мнений по нашим текущим делам. Но никуда не исчезла неловкость из-за нечаянно выказанной мне Луневым симпатии и неприкрытого ужаса в моих глазах в качестве реакции на нее. Теперь мне очень хотелось сгладить этот момент, но я не знала, каким образом.