Рыжие сказки

Благо пара нехитрых программ делали возможным его присутствие везде, где было необходимо, не выходя из дома. Она же вытащила чуть ли ни половину своего творческого уголка на плед, расстеленный посередине сада, и уселась разбираться с заказами и собственными задумками. Попеременно вытаскивая мелкие части из лап и зубов кота и отвечая на тысячу и один вопрос непосредственного чуда, женщина творила красоту. Дочка была уверена, ее мама волшебница, ведь из простой ленты она могла сделать для нее необыкновенный бант, а разросшийся куст жасмина превратить в тайный домик, где даже горел настоящий свет.

После обеда мужчина взял на руки дочку и поцеловал ее в нос.

– Юная леди, а не прогуляться ли нам за мороженым?

– Фисташковым? – в глазах чуда зажглись озорные огоньки.

– И шоколадным, – подмигнул он ей. – Ты с нами? – повернулся он к жене.

– Мы вас здесь подождем, если обещаете добыть для меня миндальный рожок, – улыбнулась она, поглаживая мягкую шерстку кота.

– Конечно, мамочка! Идем!

Кот покосился на визжащие чудо и поудобнее улегся на коленях хозяйки, нежась в лучах теплого солнца. Они ушли в город, а она потянулась за тетрадью. Новая сказка для дочки уже вырисовывалась у нее в воображении, и ей хотелось поскорее ее записать, чтобы не упустить ни одной детали.

Жена приучила его к ромашкам, причем не только в вазе на столе. На закате, когда золотые лучи запутывались в ветвях могучих жителей леса, они всей семьей пили ромашковый чай, подпитывая внутреннее солнце у себя в душе.

Вдобавок это было самое верное средство успокоить «вечный двигатель» кудрявого чуда, чтобы подготовить ее ко сну. В сумерках, когда малышка засыпала в обнимку с котом, который делал вид, что он просто так здесь прилег, они наслаждались собственным тихим уголком этой огромной земли.

Она дождалась, пока муж крепко уснул, и тихонечко выскользнула из дома. Женщина вышла через дальнюю калитку, что выходила в лес, и уверенно пошла по знакомой тропинке.

Неподалеку, на скрытой ото всех поляне она развела костер и включила любимую мелодию. Сначала ее тело начало раскачиваться само собой, потом уже она начала двигаться осознанно, замедляясь и ускоряясь, замирая или, наоборот, вкладывая всю силу в каждый шаг. Она вся отдалась танцу, концентрируясь лишь на внутренних ощущениях. А потом музыка стихла.

Женщина тщательно затушила костер и вернулась к калитке.