Год, изменивший жизнь

Он вышел из машины, и весь мир как будто встречал его! Ужасно хотелось взять его за руку, но я не сделала этого.

– Доехал без пробок. Оказывается, и у нас такое бывает! К тебе приехал голодный волк, – шутил он.

– Все готово, завтрак ждет, – я открывала дверь в квартиру.

И смотрела на него. Счастливая-счастливая! Кажется, если завтра не будет, все уже было. Это мгновение, эти минуты длиннее и важнее другой жизни. Его глаза светились теплотой, взгляд обволакивал и уносил в прекрасное. Когда смотришь на него, думать о чем-то или о ком-то просто невозможно.

– Ты можешь сказать сыну то, о чем говорила мне? Я хочу, чтобы он понимал, почему мы приняли такое решение, чтобы не судил. И еще мне очень страшно. Я никогда никому не говорил, что очень часто я боюсь, – он говорил, не поднимая глаз. – Просто, как последний трус, боюсь, что мои действия не принесут того результата, который жду и который ждут от меня. Я занимаюсь спортом, там легче добиться рекордов, а покорять вершины в жизни – это гораздо труднее.

Когда я берусь за какое-нибудь дело, боюсь, что в случае провала вокруг все будут осуждать, что не смог, не сумел, – он посмотрел на меня. – Только разложив все по полочкам и исключив риски, принимаю решения. Ты согласна помочь?

Я была согласна:

– Да. Я постараюсь помогать тебе везде, если разрешишь. Я всё скажу твоему сыну. Решение за ним.

На улице стало светло, а мы сидели при включенной лампочке. Темы находились сами собой: говорили без умолку, хотелось рассказать все.

Мы раскрывали друг другу тайны, и это казалось правильным. Радовались победам, огорчались неудачам, проживали собственные жизни по второму разу. Только рядом в этом прошлом был тот, кто протянул бы руку помощи, кто радовался бы без зависти и подножек… Потом мы поехали в больницу.

– Привет, – приподнявшись на локтях, приветствовал нас его сын. Лоб мальчика покрылся испариной. – Я думал о вас сегодня. Вы необычная женщина, я бы мог с вами поладить, – и мальчик загадочно улыбнулся отцу.

Потом опустился на подушку:

– Устал немного…

– Ты сны видишь? – спросила я его сына.

– Да.

– Каким ты видел самый хороший твой сон?

– В моем лучшем сне есть девочка, очень маленькая. Я осторожно беру ее на руки и почему-то плачу. Но чувствую, что это не слезы грусти, нет! Я счастлив.

– Наверное, это твоя дочь? – сказала я.

– Вы, наверное, не знаете, но я скоро не буду жить, – мальчик сказал именно так.

– Твой папа мне рассказал.