Раннвейг Ингольд. Северная Сага

Мне захотелось опустошить весь кувшин, но сдержалась.

Человек задумчиво глядел на мои пыльные ступни, перебирая пальцами золотые кольца на пальцах. Меня пугал его взгляд. Эти непонятные южане. Хорошо, что я северянка – наши отцы довольно холодны и сдержанны, но это не показатель любви. Мне стоит играть по его правилам, если я хочу выжить.

Вино быстро вскружило мне голову. Кажется, я хотела забыться от той реальности, что обрушилась на меня в один миг. Где-то в глубине души я надеялась, что сейчас, в эту секунду все закончится, я вернусь домой, буду жить по-прежнему, не вспоминая о том, где я побывала и что видела.

Это не по-настоящему. Фальшь, театр. Придуманный мир одного человека, готовый уничтожить слабого героя, не подходящего канонам жестокой пьесы.

– Дорогая моя. Пойми, что это будет большой ответственностью для тебя. Но это должно случиться. Так предначертано, пойми. Не спрашивай, откуда я это знаю. Всему свое время. Я дорабатывал наш план миллионами разных способов, и сейчас, он достиг совершенства, как этот жаркий, но прекрасный край, – тут Агварес тепло улыбнулся, неожиданно привстал на колени и, обхватив меня за шею горячей рукой, впился мне в губы.

Я опьянела достаточно, чтобы не позвать на помощь или влепить ему звонкую пощечину.

Нет. Он точно мне не отец. Принц невозмутимо продолжил, утирая губы салфеткой:

– В доме никто не знает, что мы с тобой любовники. Ну точнее… догадываются… Но подробностей им знать необязательно, верно? Твои сестры любят тебя, хотя Скатти и не показывает этого.

Будет большой ошибкой, если она не примет тебя, как сестру… И пусть для них ты – моя незаконнорожденная дочь… Они не слепы….Они знают все, или хотя бы предполагают. Правда сей истории никому не нужна, она бы уничтожила всех нас, ведь ты понимаешь?

Мы отлично играем наши роли, хотя от ошибок никто не зарекается. Моя жена Хальти ни о чем не подозревает – ведь каждую из вас я люблю абсолютно одинаково. А ты знаешь, как любят в нашей семье: вплоть до самосожжения.

Образно выражаясь, конечно…

Пей вино, милая Раннвейг, кто знает, что будет завтра.

У меня в горле застрял большой комок. Настолько большой, что я не могла ничего сказать. Запихнув в рот горсть виноградин, я принялась сосредоточенно жевать. Муж? Тайный любовник? Ну, он симпатичный, и к тому же принц. Но… Это ведь значит. Да, значит только одно: я отдала свою невинность смуглому незнакомому южанину.