Раннвейг Ингольд. Северная Сага

– Рожденный в огне, с Острова Копий, моей родины, как ты любезно заметил; ты будешь служить мне верой и правдой, как хотел. Я милостива и добросердечна сегодня.

Кеннет просиял, натужно пытаясь перетерпеть ноющую боль.

«Как же я хочу сесть; прекратить, прекратить эту боль…»

Он немного сморщился, опуская голову, чтобы не смущать Эрику своим выражением лица, но это не уберегло его.

В эту секунду его лохматая рыжая голова молниеносно и с гулким свистом голодной стали была разрублена пополам тяжелым дедушкиным мечом, гулко погрузившимся в череп Рожденного в огне.

Он даже не успел вскрикнуть, как и, наверное, вообще, понять, что произошло в этот миг, когда он решил опустить голову. Нелепо повалившись набок и широко раскрыв ярко-голубые глаза в чернеющую пустоту, Кеннет, Рожденный в огне, был уже далеко отсюда.

Одна половинка головы застыло глядела в угол холодной залы, а вторая точно вверх, остекленело, на лицо своего убийцы. В зале прошелся смешок и едва слышные вздохи серых советников.

Вытерев рукавом кровь с лезвия, Эрика тяжело задышала и попросила себе вина, и, утерев пот с жирного лба, произнесла:

– Уж лучше бы ты принес рецепт пирога с кабанятиной. Может бы остался бы жив… И не упоминал бы про родину… Гм. Какие же все же мужики болтливые пошли, ну почти, как бабы! Что ж, впредь, будет умнее, верно? Ха-ха-ха! – ее веселье поддержали гвардейцы у входа и прислуга. – Как же хочется кабанятины! Линнард, неси наконец мой ужин, я чертовски голодна! После таких переживаний и незваных гостей у меня жутко сводит живот от голода!

Глава 7.

Скатти остановила коня у бегущего ручейка, скрывающегося в высокой траве, и дала ему вдоволь напиться, пристально изучая окрестности.

Редколесье, окружающее ее уже два дня, сменилось хвойным перелеском, уводящим путника все дальше в темные чащобы ельника. Где-то на верхушках многолетних сосен истерично заверещала сорока, всполохнув всех мелких пташек, гроздьями сидящих на толстых ветках.

Старшая родная дочь принца Агвареса не была копией Бронзового Лиса. Ни повадками, ни изяществом и ловкостью, ни даже чертами лица. Рожденная от нелюбимой жены, уже немолодой принцессы Дола тысячи Лезвий, наследницы Лауритса, что стоит на одиноком западном полуострове Киритайна, омываемый Серебряным морем, не была любимицей отца.

Суровая каменистая местность кишела не менее суровыми жителями.