Раннвейг Ингольд. Северная Сага

Однако, она все же несколько обманывала себя. Ею двигали не кровожадные мотивы, а страх перед отцом…

Но в стройный звуковой ряд торжественных голосов и барабанной дроби, внезапно прилетел оглушающий, писклявый, и совершенно нарушающий общую музыку в голове Скатти, свист.

Огромное тело медведя неловко повисло в воздухе и глаза его вдруг потеряли былой интерес к человечине, потупив кровожадный взор.

Скатти, напрягая силы, только и успела совершить длинный прыжок в сторону, подальше от возможного падения подыхающего животного.

Она свалилась набок, словно куль с тестом, расплескивая грязь полувлажной почвы, но меч из рук так и не выпустила. Ее грязное, в тине и песке, лицо, постепенно накрывала тень надвигающегося гнева и разочарования.

Когда-то устрашающий и вечно голодный мишка наводил страх на всех лесных жителей и заблудших путников… А сейчас он убит меткой стрелой прямо в голову, затылок, человеком, который скорее всего убил немало таких зверей. «Обычный охотник, скорее всего, старик, промышляющий шкурами для моего деда… Он отнял… отнял у меня мою добычу! Добычу, которая должна была стать моей! Моей первой жертвой, отданной Богу Войны и Крови, священному Фаэрону, хранителю воинов, носящих мечи!»

Скатти в порыве ярости и разочарования вскочила на ноги, неловко поскальзываясь на мокрой земле, смешно семеня толстыми ножками в стальных поножах, гремящих, как битая посудина.

«Где, где этот обидчик, где этот подлый вор, что сумел обокрасть девушку?! Он познает вкус лезвия моего меча»! Перешагнув через дохлую тушу медведя, она отчаянно устремила взгляд в чащу падубовой рощи, но никого там не увидела.

Ее прерывистое, громкое дыхание смущало ее и мешало сосредоточиться. «Это не я слабая… я сильная и выносливая… Доспехи, меч, долгая дорога из Айдара – все сказалось на моем самочувствии… Дыши спокойно, Скатти… Что бы сказал отец, увидев, как ты, запыхавшаяся и неуклюжая, так глупо упустила врага из виду? И не смогла завалить медведя… Он бы расстроился и разочаровался бы в тебе…»

– Выходи из рощи, трусливый воин, если не хочешь отведать моего острого клинка! Я выпотрошу тебя как праздничного гуся и отдам на съедение черным медведям, что кишат тут как мухи! Выходи, трус, несчастный воришка, и я покажу тебе, из чего сделаны девы Айдара… – закричала Скатти в гущу деревьев, брызгая слюной.

«Слишком пафосно и с чересчур трагичной ноткой в голосе.