Раннвейг Ингольд. Северная Сага

«Я жалок… Я всего лишь червяк, пылинка, летящая туда, куда занесет ее переменчивый ветер. Я стал почти человеком. Слабым и бесхарактерным. Спасибо тебе, Ингрид. И… Прости, прости меня, я заслуживаю смерти и ужасных предсмертных пыток, которые мне никогда не светят. Я жажду испытать их от тебя и никого боле… никого боле».

Кати вдруг хрипло засмеялся, и, утирая губы салфеткой, молча вышел из-за стола, не произнося за обед ни слова. Братья проводили его взглядом и переглянулись.

Губы Ранда подернула кошачья ухмылка и, переглянувшись с бледнолицым братом Кати, он выпалил:

– Раннвейг Ингольд уже здесь?

В Киритайне наконец-то станет весело. Самое время выйти из тьмы, поглазеть на готовящийся спектакль. Ты с нами, Бранд?

Снова братья берутся за свое. Бранд на секунду прикрыл глаза. Каждый раз, когда он закрывал их, ему виделась его жуткая смерть от кинжала рыжеволосой девы, вонзающей его прямо в шею.

«Что может быть слаще и приятнее?»

– Это твоих рук дел, Кати? – недовольно осведомился Бранд, будто хотел пожурить его, как отец бранит провинившегося сына. В синих, как глубь бушующего и неспокойного океана, глазах Кати вдруг вспыхнул озорной огонек. Зрачки его были продолговатые и узкие, как у змеи.

Обнажив белоснежные зубы, он тихо прошептал:

– Она отлично сыграет свою роль неудачницы…

Глава 9. Первый враг

«Страх – самое древнее и сильное из человеческих чувств, а самый древний и самый сильный страх – страх неведомого».

Говард Ф. Лавкрафт

Дружелюбно распрощавшись с обитателями приюта, которых мне по человечески стало жалко, я неспешно седлала Черныша и складывала в дорожный мешок некоторую провизию, коей меня снабдила толстая хозяйка. Я старалась растянуть время на как можно более долгий срок, еле-еле укладывая фляжки с водой и черный хлеб с тмином в мешок.

Мне все же хотелось обнаружить старого рыцаря у себя за спиной, пьяного, воняющего перегаром и овечьим дерьмом, неважно какого, лишь бы хоть чья-то милостивая душа проявила ко мне внимание и заботу. Чувство одиночества и ненужности стало глодать меня все сильнее с каждой минутой.

Я не знаю, почему мне захотелось отдать рыцарю все свои деньги. Дурацкий поступок? Хм… Это вообще было абсолютной неожиданностью даже для меня.