Словом по холсту

Наконец, веки стали тяжелеть. В легкой полудреме ему думалось о том, какой же он маленький в сравнении с лунной громадиной… Хотя, кажется, вся она помещается у него на ладони. В водовороте мыслей, образов и звуков, в какое-то мгновенье он сам начал становиться луной и тут… Его сердце сжалось в предвкушении чего-то необычайно-приключенческого, а потом… застучало в ритме самбы. Глаза распахнулись. Загудела труба, ритмично зашуршали маракасы, и появилась она. Он даже не испугался. Как будто, так и должно было быть.

Скинув с себя одеяло, он рванул к окну, туда, где всегда стояла его гитара. Она дотронулась до его пальцев, и они перестали отбивать дробь по полотну широкого подоконника. Лишь слегка напряглись. Затем неуверенно нащупали приводящие в смятение изгибы и вдруг затронули в ней что-то такое, от чего она нежно задрожала и издала легкий стон. Он тронул её еще раз, и она вновь затрепетала и застонала. И больше в нем не осталось страха и сомнений. Он ласкал её все яростнее и неистовей, а она отдавалась ему и помогала, как могла.

С этой ночи он не мог уже обходиться без неё. У него хватало терпения и упорства подчинять себе ее взбалмошную натуру, и тогда она дарила ему ни с чем несравнимые минуты счастья. С ней он стал свободнее и сильнее. Научился распознавать собственные желания в плотном кольце родительских претензий и установок. Вместе с ней он взрослел. С её помощью научился делать выбор, ориентируясь на потребности собственной души. С ней он не стал студентом юрфака, а отправился, как и мечтал, покорять морские просторы.

Насладившись романтикой вдоволь, он все же закончил университет, теперь уже осознанно подойдя к избранию профессии. Он шёл своей дорогой легко и уверенно. Терзаясь сомнениями только тогда, когда её не оказывалось рядом.

Но она не могла остаться с ним навсегда. Такой уж загадочной была её капризная натура. Не могла или не хотела? Он долго не мог этого понять, но с годами перестал напрягаться по этому поводу. Он любил её просто потому, что она была в его жизни.

Полночь…

Свет настольной лампы освещает творческий беспорядок, в котором ему комфортно живется и свободно дышится. Ударная установка иногда тихо всхлипывает во сне. Нотные листы терпеливо ждут своего часа. Остро наточенный карандаш в нетерпении подпрыгивает на столе и вдруг скатывается на пол.

Они снова вместе.

Он перебирает струны.

Она нежно обнимает его сердце.

Они вместе…

Он и его М У З Ы К А.