Полуночные рассказы

Генрих сильно уставал, он был занят на протяжении всего дня, Молли обижена на своего брата, а мать лежала наверху и не выходила из комнаты. Помыть и побрить Рафаэля, состричь ему ногти было решительно некому. Просить служанку было стыдно, она и так терпит много просьб, а ведь эта девушка не сиделка и по-хорошему ей стоит доплачивать за этот труд.

Борода и шевелюра давно поседели, когти закруглялись, при желании можно было рассмотреть пробирающиеся по коже морщины.

Дикий, хрипящий кашель отдавался в пустой затемнённой комнате на втором этаже.

Кашель спускался по лестнице и чем ближе он был к гостиной, тем менее чётким оставался, в результате никто на первом этаже не слышал, как задыхался и томился Рафаэль.

Генрих стоял у лестницы и обговаривал с очередным писателем будущий сюжет книги. Только подошедший журналист уже делился своими идеями, а от стола с закусками к Генриху шёл губернатор.

Рафаэль упал и взялся за горло, его кашель не прекращался, было нечем дышать, подступало чувство рвоты, вот только организм был пустым.

Он валялся на полу и, свернувшись, кашлял и кашлял, как кот, старавшийся отхаркнуть комок шерсти.

Генрих к тому времени был в центре внимания. Званый вечер проходил хорошо, все приглашённые и напросившиеся гости были довольны, каждый делился идеями и старался заручиться расположением друга героя, на которого «взвалена» непосильная и «обременительная» миссия подобрать лучших кандидатов, с которыми можно работать. Он никого не заверял в остаточном выборе и явно хотел встретиться со всеми по отдельности в более приватной обстановке, дабы упрочить своё положение.

Все всё прекрасно понимали, но каждый строил из себя дурака, пританцовывая ритму встречи.

Рафаэль, чьё лицо посинело от удушения, уже давно не держал рук рядом с лицом, хаотичный кашель переходил в подёргивание всего тела и наконец, ему удалось отхаркнуть в сторону окна чёрно-красный сгусток. После он закрыл глаза, так и пролежав всю ночь. Один, на холодном полу.

***

Утреннее солнце было тихо.

Рафаэль скучал по нему, но из-за туч выглядывали лишь некоторые лучики золотых сарис. Их на подоконнике ловила толстая кошка, нежась и купаясь в обдававшем её тепле. Рафаэлю везло меньше. Сотни одеял, лучи солнца и костры не грели его. Происходящее с ним пугало, силой влитый в себя чай, кипяток по сути, не только не согрел, но и обдал обычной прохладой.

А поутру с горы спускались охотники. Какая это уже по счёту охота? Задавался вопросом Раф.