Чудеса дураманящего зелья

– Я уверен, что после такого шоу буду пить только сок.

Вглядываясь в её лицо, я стал замечать, что она невероятна молода. И сок она пьёт, потому что, скорее всего, неприлично молода. Мне вдруг стало невероятно стыдно, но положение нужно было исправлять.

– Простите меня, Мегрануш. Я бы хотел задать вам несколько деликатный вопрос: что вы делаете в таком опасном для молодой девушки месте?

Она снова кокетливо улыбнулась, её пухлые губы показали белые, как свежий снег, зубы. Казалось, что каждые следующие секунды я влюблялся всё больше и больше – чёртова текила летела в голову волной.

– На то есть свои причины, эм… Прошу прощения, я не знаю вашего имени…

– Ничего страшного, я всего лишь Артём, – в этот момент, я осознал, что еду к обрыву и цепляюсь за любые попавшиеся под руку предметы, понятия, имена друзей.

Забавно просто взять и отказаться от своего имени в разговоре с красивой девушкой. Чёрт возьми, мне двадцать четыре года, а ей, скорее всего, и восемнадцати нет! Она цыганка? Да, точно! Вероятно, она знает, как влиять на мужчин, иначе не могу объяснить её магический взгляд чёрных глаз.

Её талия при каждой фразе, как змея под флейту, слегка пританцовывала. А гипнотический голос забирал все силы на вразумительные реплики с моей стороны – хотелось слушать только её. Мне казалось, я, как дворовая собака, навис над бедной маленькой девочкой, в жёлтом коротком платье, капал на неё слюной и пытался поддерживать диалог несвязными фразами.

Я заметил, что она смеётся, но упустил причину.

А какая разница, главное, что она смеялась, это было великолепно. Причём, даже как-то чересчур заливисто.

– А почему вы смеётесь? – решил я всё-таки удовлетворить любопытство.

– Вы… – она всё никак не могла успокоиться. – капнули на стойку.

Я посмотрел вниз под свой локоть, там действительно была небольшая лужа слюны. Чёрт, мне не показалось! Когда я обернулся, пытаясь маскировать свой беспомощный взгляд, я уже никак не мог контролировать процесс своего внешнего восприятия. Я был пьян в стельку: текила поставила победный флаг над моим сознанием.

Я повернулся и увидел рядом с Мегрануш какого-то армянина в уже солидном возрасте. Он был в белой рубашке с коротким рукавом, лицо его было всё в рубцах – то был, видимо, тяжелый подростковый период. Скорее всего, эти рубцы были неотъемлемой частью формирования того самого тяжелого взгляда, который он на меня уронил. Это был взгляд человека постоянно испытывающего реальность на предмет опасности.