Над водами Ксанфа. Ошибка царьзидента

И это был первый повод для тревоги – старушками с таким весомым денежным вкладом в бюджет приюта, да и что там говорить, самого Модеста Иннокентьевича, в наше время не разбрасываются.

Нужно было что-то придумать. А тем временем, встреча с самозваными «родственниками» состоялась. Перед воротами стоял большой черный джип с тонированными стеклами, хорошо запомнившийся Модесту Иннокентьевичу, который по своей давней привычке обходил в утренний час свои владения. И как раз во время визита подозрительных гостей под окнами номера Адольфовны проходили две подруги, активнейшие и бдительнейшие члены местного комьюнити, Вера Иосифовна и Элеонора Моисеевна.

Они-то и сообщили о громких криках и каком-то шуме в номере. И как будто там что-то разбилось.

Услышав об этом, осторожный Модест Иннокентьевич послал разведать обстановку дежурную сестру. Ту из номера с вежливой натянутой улыбкой выставила сиделка старухи, сказав, что зря пустили самозванцев и что-то еще на тему «раньше надо было думать и заботиться».

Сама сиделка при этом лихорадочно набирала кого-то по мобиле.

Не задолго до конца рабочего дня сиделка выгодной старухи напросилась на разговор в кабинете. Модест Иннокентьевич впервые смог близко рассмотреть «сиделку». Увиденное вблизи ему не понравилось. Низкий, нарочито томный голос не мог обмануть многоопытнейшего Модеста Иннокентьевича – перед ним сидел молодой, симпатичный мужчина, не очень умело загримированный под женщину.

И самое плохое, он знал, что визави тоже это знает.

А Модест Иннокентьевич никогда не стремился знать лишнее. Особенно когда это лишнее представляло угрозу для его спокойствия, безопасности и финансового благополучия.

Разговор был коротким и простым – «Вы не беспокойтесь, мы от вас не собираемся съезжать. Вот только попросим – избавить нас впредь от подобных сюрпризов и если что, предупреждайте заранее».

Этим же вечером, на местном новостном сайте проскочило сообщение о найденных неподалеку от приюта трех убитых мужчинах, которых кто-то торопливо попытался сжечь в их же машине.

Названные приметы трупов и марка машины заставили Модеста Иннокентьевича похолодеть. Ему сразу захотелось в отпуск. На юг… на юг… куда-нибудь подальше отсюда, из этого внезапно ставшего опасным уголка Карассии, где как казалось еще вчера можно с легкостью пересидеть трудные для страны времена.

Да! На юг, на юг!… Или вообще куда подальше.