Над водами Ксанфа. Ошибка царьзидента

Его склоны были покрыты цветами. Это были розы. На самом верху возвышались три фигуры, окрашенные закатом в необычный вишневый цвет. Она оглянулась – вокруг никого. Ни шума ветра, ни крика птиц. Тишина и закат. И три фигуры на холме. Вот они… Карла Адольфовна кинулась бежать наверх, поминутно спотыкаясь, падая на карачки, одышливо всхлипывая. И вот она наверху. Три дорогих ее сердцу золотых изваяния смотрели на нее сверху вниз. Но что-то с ними было не так.

Ближе всего стоял пожилой мужчина с длинными волосами и грубым, искаженным страданием лицом.

Где-то она видела это лицо, совсем близко, и так недавно! Она заметила, что фигура медленно поворачивается вокруг своей оси, издавая легкий мелодичный скрип, больше похожий на стон.

И вот фигура повернулась – сзади между золоченых ляжек торчал глубоко засаженный нож, и по блестящей поверхности вниз, до самого основания тянулась полоска крови. Это была самая настоящая кровь, в этом не было никаких сомнений. Карле Адольфовне стало страшно, а изваяние, завершив оборот, уперлось в нее своими печальными глазницами бедуина-мученика и издало такой душераздирающий скрип, что Карла Адольфовна развернулась и побежала вниз, споткнулась и растворилась в пучине утробного первобытного ужаса….

Проснувшись, она долго не могла успокоить бешено стучавшее под не молодыми ребрами и толстым слоем силикона сердце. Уснув, она снова обнаружила себя в жутком сновидении – все в той же страшной пустыне. Со всех сторон ее одинокое усталое тело окружал ужас но, как ни странно, сторона, где стояли жуткие монументы, пугала уже меньше всего.

Ведь там, наверху, ее ждал ОН. И это был не замученный врагами полковник-пустынник, а САМ. Презиарх! Генералиссимус! В гимнастерке, сапогах, с усиками, добрый и великий. И он тоже страдал. Но не так как тот, с ножиком между ног. Это была не боль, а скорее обида.

Великий вождь смотрел ей прямо в сердце. А она тут, посреди сна, как-то вдруг уменьшилась, и снова стала тем мальчиком с пионерским галстуком на тощей шее, идущим с первой тренировки.

Огромное металлическое усатое лицо в вышине взывало к нему, пионеру – Ты должен! Ты сможешь!!!…

Статуя скрипнула и медленно повернулась. Сзади, между могучих ягодиц Вождя торчала лампочка. Обычная лампочка ватт на 100. К ней вела приставная лестница. Он, не заздумывая, поднялся наверх. Запыленная лампочка освещала письмена, покрывавшие монументальный зад статуи, ее спину и ноги. И это были имена.