Игра

Их офис был небольшим, темным и, что оба особенно ценили, неприметным.

* * *

Явившись в офис, Блум застала Джеймсона за его столом. Его темные волосы, отпущенные длиннее, чем следовало бы, падали завитками на глаза. Одетый в джинсы и рубашку, он, как всегда, обходился без галстука. На сидящей рядом с ним молоденькой девушке были выцветшие, нарочито драные джинсы-скинни и простой серый джемпер, каштановые волосы она собрала в длинный хвост низко на затылке.

– Джейн, – обратился к ней Джеймсон, – это Огаста.

Блум поставила сумку на пол и села за свой стол.

– Джейн часто остается на попечении моей сестры Клэр, пока ее мать отправляют за границу, – объяснил Джеймсон. – Лана служит в армии. Так что Джейн мы знаем с тех пор, когда она была еще совсем крошкой. За годы у нас накопилось немало воспоминаний о барбекю и киновечерах, верно? Она моя неофициальная племянница номер три. – Девушка тепло улыбнулась ему. – Сможешь рассказать Огасте то же, что и мне, Джейн?

Голос девушки звучал твердо, хоть глаза и были заплаканы:

– Мне сказали, что, если она ушла по своей воле, они ничего не могут поделать.

– В полиции, – пояснил Джеймсон.

– Ты про свою маму? – уточнила Блум.

Джейн кивнула.

– Они говорили, что она вернется, когда сочтет нужным, но она же нездорова. – Джейн перевела взгляд с Джеймсона на Блум. – У нее ПТСР[2 - Посттравматическое стрессовое расстройство.]. Она служила в Афганистане и с тех пор мучается.

– Давно ее нет? – спросил Джеймсон.

– Сколько тебе лет? – одновременно с ним задала вопрос Блум.

– Шестнадцать, – ответила Джейн.

– А где твой отец?

– У меня его нет.

Блум взглянула на партнера.

– Давно ее нет? – повторил он.

– Больше недели. Она забрала все наши деньги, ничего не оставила мне ни на еду, ни на жилье, и с тех пор никто ее не видел. Я всех расспросила.

– И никаких звонков? Или писем по электронной почте? И в сети ничего? – допытывался Джеймсон.

Джейн покачала головой.

– Никто мне не поможет, – сказала она, глядя на Джеймсона. – Но Клэр говорила, что вы могли бы.

Блум увидела, как кивает Джеймсон, и ей стало тревожно. Раньше о таких одолжениях он никогда не просил, поэтому она поняла, что дело серьезное, но расследования, связанные с жизнью родных и друзей, опасны, – это было ей известно слишком хорошо.