Штурмовик Империи

Восторженные взгляды офицеров, приобщившихся к тайне, были довольно-таки комичны, и я с трудом сдерживал улыбку. Но смешно было только мне одному. Подошедший Скоропадский наоборот был бледен, как полотно.

– Дмитрий Павлович, зачем вам надо было так давить на хана Нахичеванского?

Корнет был забыт. Вот такие выверты психики людей. В этот момент я мог приказывать, но потом мне обязательно припомнят свою слабость и непременно пожалуются «родственникам». Большое влияние Романовых на карьеру любого офицера еще ощутимо, а за мной дополнительно была некая тайна.

Никогда не замечал за собой способности к убеждению. Скорее всего обещанные неизвестным «добавки» работают.

– Первый бой гвардии должен запомниться надолго. Офицерам и личному составу необходимо набраться опыта и пусть это будут резервисты, чем позже со страхом встретить регулярную армию противника. Голый расчет и обычная логика, Павел Петрович.

До начала битвы полк состоял из четырех конных эскадронов и тыловых служб, численностью в чуть более тысячи ста строевых.

И все знатные фамилии на офицерских должностях. Тут даже рядовому было почетно и денежно служить. После битвы количество строевых заметно уменьшилось, но полк еще не потерял боевую эффективность, что не скажешь о конной артиллерии лейб-гвардии, которая показала себя откровенно плохо. Значит, пусть учатся на ходу.

– Вы же понимаете, в случае неудачи винить будут вас, и хан Нахичеванский осудит самым первым, – намекнул генерал.

Скоропадский… что-то я слышал или читал об этом человеке, но память молчала до определенного момента.

– Более чем уверен в этом, Павел Петрович, но куда больше я уверен в успехе преследования.

– Ваше решение и слова достойны. Честь имею! – развернулся генерал и направился в сторону штабных офицеров, оставив меня одного.

Корнет, который строит генералов… удивительно, но факт. Для чего я здесь? Что я хочу? Мирной жизни мне не обещали, так что выбор очевиден. Встряхну это болото, и может хоть что-то изменится.

Глава 3

Избавившись от общества высокопоставленных офицеров, я сразу же занялся самым важным делом любого опытного солдата.

Приведением личного оружия в надлежащий порядок. При этом вспоминая создателя револьвера Нагана не самыми лучшими словами. Демьян в этот момент со вздохом сожаления рассматривал мою шашку. Во время боя было не до раздумий о том, что будет с клинком, и сейчас шашка представляла из себя жалкое зрелище. Надеюсь, он найдет того, кто сможет исправить клинок.