Башни Судеб. CD-1/ Лабиринт Снов?

Мрачные башни-иглы, хищно впивающиеся своими остриями в беззащитную синеву неба, одинаковые серые пятна домов, причудливой изломанной архитектуры, и темные выбитые витрины пролетали мимо, но проспект все не кончался, устремляясь вдаль унылой массой полуразрушенных строений. «О Великий Интеграл», размышлял Синий Плащ, совершающий свой утомительный бег. «Ладно, не важно, не мое это дело! Хотя я и совсем запутался, но я ничего не скажу ему пока, надо разобраться! Хотя? Проклятье – измена! Нет, голова пухнет! Хорошо, пусть заговорщики делают, что хотят, мое дело маленькое, все равно они проиграют, но самому предать их – нет! Присоединяться к ним не буду, но и пальцем не пошевелю, чтобы их остановить.

У них же ничего не выйдет»! Попытался он успокоить свою совесть, вопящую о долге.

Свернув на ниточку-улочку, он, тяжело дыша, подбежал к испещренному трещинами уродливому кубу-дому, грустно разглядывающему мир круглыми провалами высаженных окон. Вышибив ногою дверь, едва державшуюся на петлях, он вбежал внутрь, и через минуту застывшую потустороннюю тишину заброшенной улицы оживил грохот двигателей флаера, торчащего на крыше.

Оплавив бетон неистовым красно-голубым пламенем, с гулом вырывающимся из огромных дырок дюз, он секунду другую задумчиво покачался в воздухе, чиркнул крылом крышу, и, вспыхнув разноцветной радугой сигнальных огней, взмыл в небо, мгновенно превратившись в точку. Прочертив девственную голубизну огненной кометой, он быстро исчез где-то на севере города…

Наступило утро, и толстяк, всю ночь не сомкнувший глаз, в странном трансе наблюдал за игрой света на зеркальных стенах зала.

Прекрасное лицо Властителя подергивалось от злости. От света у него портилось пищеварение! Наконец, очнувшись от гипнотического полусна, он слабо заворочался в своем кресле, медленно поводя пухлыми членами и вздрагивая шароподобным животом…

Дотянувшись жирной рукой до коробки с сигарами, он схватил первую попавшуюся, и опять окутался сизым дымом отборного табака. Закашлявшись, Властитель в раздражении раздавил толстую сигару в черной пепельнице и, встав, попытался размять свои колыхающиеся члены, затекшие от постоянного сидения на одном месте.

Честно говоря, это зрелище со стороны было настолько смешным, что описать его почти не представляется возможным, но все же…

Бочка с вином, поставленная на коротенькие пухлые ножки, и размахивающая из стороны в сторону такими же толстенькими, едва не лопающимися от обилия жира руками.