Башни Судеб. CD-1/ Лабиринт Снов?

Он провел пальцем по тому месту, где стрелки совершали свой бесконечный бег, стремясь к концу времен, и вдруг почувствовал себя ребенком, прикоснувшимся к тайнам мироздания и ощутившим свою ничтожность. Песчинкой в этих часах. Сам он, вся его фигура, вся сущность, сжались в маленький комок, смешной и величественный одновременно, спина согнулась, тело и колени образовали немой вопрос, не имеющий ответа.

Придя в себя, он засмеялся, но не своим «обычным смехом», а уже немного другим, в котором еще больше проглядывали истеричные нотки.

Замолчав, Властитель почувствовал бешенство, холодной лавой вскипавшее в нем. – Почему, к чему это все? – тихо прошептал несчастный в пустоту, он не мог найти обьяснения событиям, в последнее время творившимся в нем. Мозг со скоростью компьютера искал ответа на все это в глубинах подсознания, но ассоциации, возникающие на его поверхности, не имели никакого смысла, только запутывая страдальца – больше и больше…

Он вспомнил недавний сон, начало которого не было необычным, но дальше события развернулись совершенно фантастическим образом…

Резкий всплеск, боль, свет, ощущение стремительного втекания в чужое пространство, сразу показавшееся знакомым.

Тело полное энергии и сил молодости. Грохот мыслей и образов, меняющихся со скоростью звука в мозгу нового существа, даже не заметившего постороннего присутствия. Он кричал, он кричал, пытаясь достучаться до молодого существа, ставшего его хозяином, но оно не услышало его. Мясорубка калейдоскопических мозаик приближалась все ближе, и, щелкнув цветными челюстями, поглотила немой вопль, не услышанный никем.

Утреннее солнце мутными масляными красками разрисовало темный холст улиц, хрипло и недовольно пробуждавшихся от ночного покоя. Птицы истерично пели, надрывая свои голоса, оплаченные щедрыми подачками дня. Прохожие неслись, неестественно размахивая руками и воплощая в жизнь принципы Броуна, оторопело натягивая на лица свои обычные маски. Их было много этих масок, и некоторые даже были похожи на людей. В трамвай, где ехало существо, втекло нечто с улыбчиво-карнегиевской маской делового джентльмена, одним хищным огоньком в мертвых серых глазах, рушившим ее обманчивую целостность.

Существо заворочалось на жестком железном кресле с облупившейся краской и отвернулось к грязному окну, где фотографически сменялись одна за другой картинки утреннего холста. Ворчание старой контроле-р-рши в вонючем замызганном тулупе отвлекло существо от созерцания карнавала мертвых улиц и стен.