Право на возвращение

Стена, электросенсоры, камеры и переходной шлюз – выходит, евреи фактически смирились с тем, что Яффа больше им не принадлежит. В городе они не встретили ни одного еврейского солдата. Армия следила за порядком с воздуха, а стены, крыши, дороги были нашпигованы электроникой; иногда аппаратуру скрывали даже под многослойными одеждами женщин. Слишком опасно было посылать туда патрули.

Время – час дня. Скоро улицы Яффы опустеют: жители разойдутся по домам в поисках прохлады.

Икки выпрямился и вцепился в руль, словно это могло его успокоить.

– У блокпоста никого нет, – сказал Брам. – Никого, кто мог бы нанести нам вред. Что там может случиться?

– Маскарад, – ответил Икки, – маскарад, несущий страдания.

– Ты именно это чувствуешь?

– Да.

– А с Самиром у тебя предчувствий не было?

– Все время ныл.

– Это благодаря Самиру ты сейчас наложил в штаны от страха. Если б не его ложь, тебе не пришлось бы сюда ехать.

– Может, он и сам не знал.

– Кажется, ты только что собирался с ним разобраться?

– Какая Самиру выгода от того, что он послал нас к Джонни?

– А пачечка банкнот, которую мы захватили с собой? Самир и представить себе не мог, что Тарзан окажется таким честным.

Только подумай, Икки, кого мы встретили: честного араба, которого звать Тарзаном. Помешанного на баскетболе.

– Самир посмеялся бы вместе с нами.

– Кстати, о баскетболе. Сколько времени сейчас в Хьюстоне?

Икки пожал плечами:

– Семь часов разницы?

– Восемь. Там сейчас раннее утро.

Или передача идет в записи.

– Ну и что?

– Он сказал, что поставил деньги. Но это старая запись. Он наврал нам.

– Ну и что? – повторил Икки.

– Зачем это ему? Зачем ему надо было показать нам, что он игрок?

– Я знаю одно: ты – самый большой параноик из всех, с кем я знаком. Когда ты собираешься поговорить с матерью Сары?

– Прямо сейчас… нет, сейчас мне надо на работу. Завтра. Я схожу к ней завтра.

– Раньше ты так не говорил, раньше ты говорил, что родители должны сразу…

– Так то раньше.

А теперь будет по-другому. Я пойду завтра, о’кей?

Икки ударил по тормозам, и машина резко встала. Это, без сомнения, должно было привлечь внимание солдат. Три сотни противотанковых ракет взяли их на прицел.

– Я так не могу, – сказал Икки.

Брам, потеряв терпение, заорал:

– Черт побери, провидец хренов! Хватит выдрючиваться! Вылезай, я поведу!

Икки кивнул. Они вылезли и обменялись местами. Мобильник Брама бибикнул.