Право на возвращение

Ты сегодня собираешься встретиться с каким-то режиссером, и мне это неприятно.

– Тебе совершенно не о чем беспокоиться.

– Я беспокоюсь, как бы ты в него не влюбилась. Зачем он приехал и кого представляет. Вдруг он захочет отвезти тебя в Бомбей и поставить перед камерой?

– Этот город называется Мумбаи.

– Я хочу уехать с Беном и с тобой в Принстон. – Голос Брама дрогнул, и это прозвучало немного театрально, но ему было все равно.

– И я хочу того же, милый. Эта встреча для меня ничего не означает.

Клочок прошлого.

– Я тебе верю.

– И я тебе, – откликнулась она.

Но через несколько минут снова позвонила. Автобус так и не сдвинулся с места.

– Мне надо отказаться от встречи с ним? – спросила она.

– А тебе очень хочется его увидеть?

– Глупо делать вид, что мне это нужно. Абстрактное желание, не больше, от которого легко отказаться.

– Решай сама. Наверное, теперь невежливо будет отменить встречу.

– Да, ты прав.

Я уже еду.

– На такси?

– Да. Бен глядит во все глаза. Наш шофер, – она спросила шофера, откуда он, и продолжала: – Он из Эфиопии, фалаша[19 - Так в Израиле называют эфиопских евреев.], и его машина выглядит в точности как ярмарочный балаган – вся в разноцветных лампочках. Бен в восторге. – Она обратилась к сыну: – Здорово, Бен, да? Смотри, как они мигают, – и снова к Браму: – Как там твой щенок?

– Сидит у меня на коленях. Чудный пес.

– Он не опасен для Бена?

– Ужасно опасен, – ответил Брам честно.

Он не собирался избавляться от Хендрикуса. Пусть Бен растет с собакой. – Смертельно опасное крошечное существо с пятнышками на голове. Кровожадный монстр размером с хомячка.

– Ладно, скоро мы с ним увидимся. Позвоню после разговора с режиссером.

5

Брам опоздал на занятия всего на десять минут, но отцовские наставления, казалось, снова зазвучали в его ушах. Только маме удавалось остановить Хартога, когда тот пытался давить на сына.

Но она умерла молодой, за двенадцать недель до триумфа Хартога – нобелевской церемонии, королевского ритуала вручения премии, которой удостоился еврейский мальчик, побывавший в аду. Опухоли, поселившейся в ее теле, не было дела до торжественных церемоний.

Годом позже Тель-Авивский университет пригласил Хартога продолжить свои исследования в их лабораториях и вести занятия со студентами.