Неандерталец

Но тут что-то не складывалось. Судя по светлой коже и волосам это местные европейцы, а темнокожие это пришельцы с юга, которые не нуждаются ни в каком переходном звене. Оно у них было где-то в другом месте.

И что теперь? Что должно произойти дальше? Смешаются ли они и образуют единую человеческую общность или темнокожие перебьют таких как он и «Дыр-быр»? История человечества как-то не располагала к оптимизму. Насколько он помнил из учебников, люди всегда с удовольствием уничтожали непохожих на них цветом кожи, религией или языком, с чего вдруг здесь и сейчас должно произойти какое-то исключение, да еще по отношению к конкурентному виду.

Сцена с убийством находившихся с «Дыр- быр» мужчин была достаточно красноречива сама по себе. Может в итоге победил не самый умный, а самый кровожадный и хитрый, то есть эти темнокожие. Скорее всего, так и произошло. А эти большеголовые остались в легендах в образе туповатых и кровожадных гоблинов, троллей и других сказочных персонажей. Смущало еще одно обстоятельство— все- таки, если пришельцы победили, то он является их потомком, а через два дня пребывания в этом мире он уже убил одного из них. Вдруг это был его предок. Нет, лучше не ломать над этим голову, а то можно и свихнуться.

– Андрей,– попытался он наладить контакт с «Дыр-быр».– Меня зовут Андрей.

Язык начал выговаривать слова почти нормально, видимо, тренировки не прошли даром или организм начал приспосабливаться к новому носителю.

Она молчала. Вот удивительное дело, ведь не замолкала ни на минуту, пока не пришли в его каньон, а тут ни одного слова, будто подменили.

– Меня зовут Андрей.

«Дыр-быр» повернулась к нему спиной.

Ну не хочет общаться, так и не надо. Со скуки начал рассматривать нож. Сделан он был явно мастером своего дела. По форме напоминал самый обыкновенный кухонный нож для разделки мяса с прямым режущим краем и притупленной широкой спинкой. Только из камня, а не стали. Каким-то хитрым способом к нему была прикреплена деревянная ручка. Вроде даже с использованием затвердевшего клея.

Как он убедился при разделке рыбы, по остроте он мог поспорить с керамическими ножами его цивилизованной эпохи. Интересно, можно ли им побриться, а то очень уж ему надоела его борода.

Как оказалось, вполне себе можно. Конечно, совсем гладкие щеки и подбородок у него не получились, но вместо бороды лопатой с глади ручья на него смотрело вполне себе чистое лицо с небольшой щетиной. Выглядело оно лет на двадцать пять, не больше.