Неандерталец

Решила, наверное, что Эссу сошел с ума уже окончательно, а психам лучше не перечить. Под вечер он с тоской посмотрел на скопившуюся гору серебристой добычи— ведь ее надо еще и почистить и развесить. А если она потом испортится? Все зря? До заката солнца, по очереди орудуя каменным ножом, они успели распотрошить, обезглавить и распластать на две части под сотню рыб. Освободили от хребта и, сделав надрезы на филе, подвесили за хвосты на веревках из ивы.

Старшая и Младшая с интересом наблюдали за возникшей суетой.

– Эссу, рыба много почему?

Неужели они не делают запасов? В принципе мясо вялится почти по такой же технологии. Как же они переживают зиму?

– Мы будем ее есть, когда будет холодно и еды станет мало,– ответил он на смеси русского и грэльского.

Судя по сморщенным лобикам, ответ их не убедил. Ну, подождите, припрет зимой голод, тогда поймете, какой Эссу мудрый.

Изматывающая заготовка рыбы продолжалась еще несколько дней, пока розовыми тушками не оказались занято все теневые места у поляны.

Хватит, уже и вешать некуда. И не рыбой же одной питаться весь год. Очень жалко было выкидывать икру, но что с ней делать. Ни банок, ни соли. А сразу всю не съешь даже при помощи таких прожорливых троглодитов.

– Грака, Гаги, сегодня мы никуда не идем. Выходной.

Андрей поймал себя на мысли, что как-то незаметно в их общении появляется все больше русских слов. Особенно легко перенимали новые слова дети, но и Грака их использовала.

Конечно, они их безбожно коверкали, проглатывали гласные, не там ставили ударения, но понять их было можно.

С утра проверил рыбу, убрал тушки, которые начали пованивать, остальные вроде подсушивались нормально. Если все пойдет по плану, этих пяти сотен рыб вполне хватит на четверых продержаться до весны. Знать бы точно, когда здесь наступает зима. Затем, несмотря на сопротивление, заставил всех искупаться в своей ванной. Намазал золой головы и тела Старшей и Младшей и окунул визжащих детей в воду.

Грака смотрела на это с каким-то ужасом. Сама она категорически отказалась нырять в воду. Может, стесняется? Он показал ей жестом на ручей, деликатно отвернулся и пошел осматривать свой каньон. Решил пройтись до конца вдоль одного берега ручья, а вернуться— противоположным. Весь путь занял часа два, не больше. Чем дольше шел, тем больше Андрей удивлялся своей удаче— природа создала прямо-таки идеальное убежище.