Неандерталец

Затем перекинул его через плечо и понес куда-то. Темнота.

Его несут в шкуре большерога на закат солнца три охотников из его семьи. Эссу слышит, как тяжело они дышат. Они пришли на каменистый холм, на вершине которого находится большой серый валун. Он знает это место, здесь много маленьких пещер, где лежат погибшие охотники его семьи. Его спускают вниз прямо в шкуре. Внизу их ждет Рэту, он уже все подготовил по обычаю. Вот и его каменная яма, полная цветов, к стене прислонена плита. Он лежит во мраке ямы осыпанный пыльцой пахучих растений.

Когда упадет первый снег, охотники придут снова и заберут его нижнюю челюсть, а затем накроют каменную яму плитой уже навсегда. Темнота. Прощайте.

– Эссу, Эссу— зовет женский голос.

Сильные руки открывают ему рот, засовывая в него палку, чтобы челюсти не сомкнулись. Сразу же в горло льется горькая жидкость. Как холодно. Андрей свернулся калачиком и опять впал в беспамятство.

Андрей открыл глаза— в небе ярко светила чуть надкусанная луна. Красиво. Повернул голову— родная поляна в каньоне с ручьем.

Он дома. Где все, интересно. Спят, наверное. Приподнялся и увидел всех сразу— в ряд лежали Грака, Младшая, Ам, Старшая и Рэту. С улыбкой посмотрел на спящих— все здесь, и значит все хорошо. Так есть хочется. Хотел встать на цыпочки, чтобы прошмыгнуть на поляну, где вялилась рыба, и тут же упал на землю. Рэту и Грака одновременно вскочили на ноги. Андрей смущенно развел руками, не хотел никого будить, извините, и приставил палец к губам— не шумите, дети спят же. Но его никто не слушал. Крик Граки был слышен, наверное, на стоянке плосколицых темнокожих. Рэту же осторожно подхватил его за подмышки и уложил обратно.

– Не вставай, сейчас принесу поесть.

Поднялся галдеж проснувшихся детей. Все уселись вокруг Андрея, который к собственному удивлению, наелся от небольшого куска рыбы и незаметно снова провалился в сон.

Андрей проснулся от того, что почувствовал легкие прикосновенья рук. Это была Грака, которая втирала ему в рану дурно пахнущую зеленовато- серую массу.

Это же плесень, которая смешана с кашицей из каких-то растений. Ничего себе, природный антибиотик. Не зря темнокожие так хотят научиться грэльскому искусству врачевания. Для каменного века это вообще колдовство— сбить сепсис.

– Пей!

Андрей послушно выпил из кожаного мешочка отвратительную на вкус жидкость. Спрашивать, что это такое не стал, чтобы не портить себе аппетит перед завтраком. Затем Грака осмотрела его ногу.