Максим

Нет. Не хочу! Буду молчать. А там – посмотрим», – принял он окончательное решение.

Подросток открыл глаза и осмотрелся, наконец, вокруг. Действительно, больница была помещена в бывшем дворце, или поместье, или замке. Пышное, но запущенное здание летом наверняка утопало в зелени каштанов. Но сейчас на вековых деревьях только-только проклюнулись листочки. Старое здание, как и Максим, сейчас лениво грелось в лучах весеннего солнца.

Юноша вдруг отчетливо понял, что выздоровел. Ему хотелось общаться с друзьями, читать интересные книги, болтаться по вечерам по городку, тайком пробираться на аэродром и… пойти на уроки! Последнее желание было настолько удивительным, что он даже потряс головой.

Может, он все-таки болен? Нет, его нестерпимо потянуло на занятия. Какое-то сладостное предчувствие новых чудес манило его, и юноша решительно поднялся со скамейки.

– Пора! – сообщил он сам себе, но был неправильно понят Хомой.

– Если боишься простудиться, то иди. Я еще посижу. Внутри такая вонища…

– Из-за нас и вонища.

Что я, что ты – сколько под себя гадили?

– А пусть бы сразу же убирали. За это им и платят, – свернул второй подросток ответственность за запахи на других. – Тебя проводить? – вдруг проявил он заботу.

– Да нет. Я сам.

Максим на одном дыхании поднялся по крутой лестнице на третий этаж, прошел по коридору и остановился у стола дежурной.

– Светланочка, а когда меня выпишут? – спросил он у болтающей по телефону медсестры.

Медсестра, возмущенная таким обращением, вскочила и резко обернулась.

Но, увидев улыбающегося пациента, почему-то перекрестилась и тяжело осела на стул.

– Чудеса, – прошептала она.

– Что? Что? – пытался уточнить заинтригованный подросток.

– На себя посмотри, что, – посоветовала медсестра. – Час назад я тебя отпустила во двор. Белый как смерть (тьфу, тьфу, тьфу) был. А теперь? Кровь с молоком.

– Загар, весеннее солнце, – даже не заглядывая в зеркало, оправдывался Максим.

По собственному самочувствию он понял – девушка не врет.

– И ты туда же. Чудеса продолжаются, – констатировала она. – Когда выпишут? Пока полностью не исследуют ваши случаи – не выпишут.

– А сколько это – полностью? – озадаченно попытался уточнить юноша.

– Это у профессора спроси… Сейчас даже смену сдавать не хочется, – продолжила она. – И Маринка молчит. Что ни спрошу о той ночи, «не помню» говорит. А ведь она-то все помнит, язва эта.

Максим сел рядом на убогий стул и удивленно уставился на медсестру.