Максим

Он применял ранее столько уловок и проявлял такую изворотливость в передирании классных, домашних и контрольных работ, что вполне понимал недоумение своей визави. Он, стараясь притормозить бегущую строку, быстро выводил преобразования, которые последовательно проявлялись в его сознании.

– И, наконец, вот так, – подвел он итог, вновь выводя ответ.

Воцарилась тишина. Одни смотрели на учительницу, другие, кандидатки в медалистки, поспешно переписывали формулы с доски в тетрадь, третьи, не «въезжая» в происходящее, пялились на нового вундеркинда.

Ирина Сергеевна завороженно смотрела на доску. Да, она не любила учеников, не любила эту школу, не любила этот гарнизон. Но она обожала, боготворила математику. И то, что она видела сейчас на доске, было если не целой мелодией, то аккордом какой-то захватывающей, упоительной музыки. Аккордом, который не то подобрал, не то сочинил, не то украл у настоящего композитора вот этот бездарь. Учительница вскочила, бросилась к доске, мазнула тряпкой по решению и выскочила из класса.

– Ну, ты молоток, – восхищенно отреагировал Сергей. – Здорово нашей фифе нос утер.

– Максим, я не совсем въехала в последнее преобразование, а тут она стерла, – обратилась к проходящему мимо ее парты победителю Кнопка. – Подскажи.

Звонок оборвал математические искусы. Торжествующая весна звала на волю – благо двухэтажная школа позволяла, почти не затрачивая драгоценного времени, вырываться на школьный двор каждую перемену. Конечно, на этот раз гвоздем программы был Максим.

– В чем фишка? – допытывались одноклассники.

– Просто Сергей конспект у Стервозы сдул и решения мне по рации диктовал, – хохмил Макс.

– Ну да, микрофон в ручке, а динамик прямо в доске. Не видели, как он к доске прислонялся? – подыгрывал Сергей.

Не видевшие этого фокуса наяву ребята из соседних классов разнесли новость о новой хохме этого дуэта. Впрочем, наиболее трезвомыслящие сомневались. Слишком уж «Операцией Ы» попахивало. Но какие все-таки короткие весенние перемены!

На следующий урок – геометрии – Стервоза пришла с неожиданным гостем – директором школы.

Большая, грузная женщина отличалась строгостью, твердыми принципами школьного поведения, но в то же время – добротой и все-таки любовью к детям. Ученики чувствовали это, уважали свою директрису, гордились своей «Грин» и тоже ее любили – в той степени, в которой школьник вообще может любить своего директора школы. Класс затих.