И Будда – не беда!

– «В чем дело, в чем дело»! – передразнил его эльф. – Не могу нас отсюда вытащить. Палочка работает, а вот выбраться из этого мира не могу. Словно кто-то меня блокирует.

– Так я и думал, – заявил кинолог, опускаясь на низкий диван. – Говорил же, что этот эльф какую-нибудь пакость подстроит. Ну и что делать дальше будем?..

Глава 3

Сейчас разберемся, кто из нас крайний!

    Мышка во время дележа репки

– Лориэлюшка, лапочка, ты лучше скажи, блин, что все это шутка! – вкрадчиво проговорил Жомов, поглаживая кобуру.

– Шутка?! Ну ни хрена себе у вас шуточки, – осклабился маленький нахал, обводя руками разгромленный зал. – Мне, что ли, вас учить, козлы, мать вашу, что за такие шуточки бывает? Да вам как минимум лет семь на гномьих рудниках светит, не считая конфискации имущества…

– Лориэль, тебе не про это говорят, – одернул его Попов. – Ты лучше прекращай ломаться. У нас все-таки два пистолета. От одной пули увернешься, вторая точно достанет.

– Ну так стреляйте! Стреляйте. Голос правды все равно не удушите! – завопил эльф, распахивая на груди зеленый камзольчик. – Чего ждете? Убейте меня, жандармы. Лучше сдохнуть, чем с вами дело иметь, волки позорные!..

– Ну что, так его застрелить? – задумчиво поинтересовался Жомов у друзей.

– А может быть, Лориэль и вправду не виноват? – несмело предположил Ахтармерз. Две крайние головы дружно кивнули, соглашаясь с центральной. – Может быть, что-то странное случилось из-за нас или по какой другой причине? Мы как-то в первом классе проходили азы этики и психологии эльфийской цивилизации.

Так вот, если применить к Лориэлю теорию Браммелькара-Тартахвана…

– Я к нему дубинку лучше применю, – оборвал трехглавого всезнайку омоновец. – И тебе достанется, если будешь за антиобщественные элементы заступаться. Выпорю и не посмотрю, что ребенок. Трехголовый…

По тому выражению, с которым Ваня произнес последнее слово, понять, отягчающее вину это обстоятельство или, наоборот, смягчающее ответственность, было сложно.

Вот каждый и уразумел все по-своему. Большинство присутствующих внимания на интонацию не обратили, а Ахтармерз обиделся. Принявшись вопить что-то по поводу расовой, межвидовой и возрастной дискриминации, Горыныч стал стремительно увеличиваться в размерах, и Шакьямуни запросто мог остаться совсем без дворца, не успокой Попов вовремя разгневанного третьеклассника.