Хроники Герода

Он знал любовь и ответственность за семью. Жила любовь и в семье отца. Но это было там, на периферии мужского мира. Отец заботился о жене и детях. Но жил не ради них. Было что-то другое, что он никогда бы не поставил ниже самой обольстительной из женщин Мира.

Почему-то к гордости за то, что сам Великий Цезарь сделал его гражданином Рима, примешивалась грусть. Ему казалось, что любовь затягивает Цезаря в темную воронку, на дне которой только смерть. Он вздохнул, вспоминая волевое лицо Великого Римлянина, его слова, обращенные к Антипатру и его сыновьям, к самому Героту.

Прощай, Цезарь! Пусть твои боги будут к тебе благосклонны на том берегу. Быть может, Клеопатра – это их последний подарок за жизнь отданную другим. Но союз их семьи и Рима – это союз не с Цезарем или Помпеем. Люди приходят и уходят. Их силу и слабости надо понимать и прощать. Но Рим остается. Они, дом Антипатра, связали свою судьбу с Римом. Именно они станут проводниками Иудеи в новый и дивный мир. Мир Рима.

Солнце коснулось морской глади, заиграв огненными бликами по всей ее поверхности.

Вдали уже виднелся столб пыли. Они нагоняли своих воинов. Скоро между холмов покажутся крыши домов Ерушалаима

Глава третья. Тетрарх Галилеи

Крыши домов Ерушалаима сплетались в загадочном узоре, разрывались колоннадами и дворцами, пестрели, одновременно радуя и утомляя глаз. На восстановленной стене города, опираясь спиной на парапет, стоял проклинаемый и прославляемый идумиянин Антипатр, прокуратор Иудеи, опекун Первосвященника Гиркана II.

Он думал, заново переживая события последних лет.

После возвращения в город войска, после того, как он перед старцами Синедриона объявил о восстановлении стен и расширении границ, о возрождении царства Иудеи, завистники притихли. Царь Гиркан II, Первосвященник народа, не отпускал свою «няньку» от себя. Антипатр уставал от своего подопечного, от его бесконечных разговоров о близящемся Конце, от религиозных бесед, которые тот постоянно затевал. Но прекрасно видел, что Гиркан – настоящий Первосвященник, живущий расписанным до мелочей миром молитв, ритуалов, Закона.

Тяготы управления людьми были для него ненавистны. Их он с удовольствием отдавал Антипатру. И только в нем видел защиту от буйных сыновей покойного брата Аристобула, осевших в Сирии. Только в нем он видел избавление от вечных прений с гордыми главами Великих семейств, стремившихся править, как независимые князья, опираясь на собственные отряды воинов.