Огонь по тарелкам!

Шныгин от этих тревожных симптомов насторожился, однако соратникам о своих подозрениях ничего не сказал. Не хотел друзей перед заданием расстраивать! А пилот… Да мало ли какая шлея могла попасть ему под хвост? Может быть, штатный извозчик «икс-ассенизаторов» жениться надумал. На старости лет! А Сергей знал, что некоторые мужики ради такого дела на пару недель даже с выпивкой завязывали.

Ну а в остальном полет проходил в обычном русле. Разве что танка в этот раз не было. Зато бойцы вели себя совершенно привычным старшине образом.

Кедман принялся бриться и для того, чтобы не раздражать тонкий музыкальный слух украинца, любимый рэп пел безмолвно, шевеля губами, как жвачная корова. Микола почти сразу принялся наводить художественную маскировку на свой лысый череп.

А вот у ефрейтора возникли некоторые проблемы. В лазерном ружье трущихся частей, подлежащих смазке, практически не было, поэтому Ганс сначала загрустил. Минут пять немец сидел с абсолютно потерянным видом, но затем оживился.

Зибцих тщательно протер забрало гермошлема, затем отполировал до блеска алмазные линзы всех четырех лазерных ружей. Потом подзарядил батареи питания и тщательно замерил их амперметром. После чего проверил усики у гранат, наточил всем метательные ножи, попробовал на прочность замки у контейнеров для пойманных инопланетян и подмел в салоне мусор. Ну а когда и это все было сделано, взял наконец масленку и смазал петли у всех дверей, которые нашел в самолете. После чего растерянно остановился в центре салона, не зная, что еще сделать.

– Ганс, блин! Ну что же это такое? Разве ж так можно?! – неожиданно для всех завопил Пацук и раздраженно бросил коробку с гримом на пол. – Ты же шестеренки забыл смазать… – Микола сделал паузу, дав ефрейтору возможность начать испуганно озираться по сторонам, а затем докончил фразу: – …У себя в голове. А то воно ж как бывает? Начнет какой-нибудь немец ерундой страдать, и бац, утром просыпается, а стены у комнаты матрасами обиты, кроватка к полу привинчена, на окнах пуленепробиваемые стекла и доктор в белом халате стоит.

Мило так улыбается, ласково…

Кедман заржал, словно техасский мерин, и сломал одноразовую бритву о подбородок. Шныгин фыркнул в кулак, но никто не понял, зевал он или смеялся. Зато по лицу ефрейтора можно было отчетливо разобрать, что именно он думает о есауле. Пару секунд немец безмолвно шевелил губами, стараясь исключить из своей речи русский, немецкий и английский мат.