Ответный плевок

На тумбочке такой бардак, будто три свиньи банкет с дискотекой устраивали и до тех пор плясали, пока у них шкура вместе с салом отлетать не начала…

Шныгин, не успевший еще уснуть, повернулся на своей койке в сторону спорщиков и после пространной тирады Зибциха заржал, как орловский рысак на свадьбе быка в тамбовском коровнике. Пацук сердито посмотрел на него, затем перевел взгляд на немца, хлопающего невинными глазками. Пару секунд есаул тихо шипел, наливаясь злобой, а затем вдруг понял, что Зибцих его не оскорбил ничем, ровным счетом.

Ну а то, что Шныгин смеется – так это от врожденного скудоумия и натренированной в спецназе склонностью к глупым шуткам. Удовлетворившись такими умозаключениями, Микола презрительно фыркнул и откинулся на подушку, заложив руки за голову и уставившись в потолок.

– Слушай, Гансик, тебя бардак на моей тумбочке каким боком касается? – полюбопытствовал Пацук у немца.

– Просто люблю, когда вокруг чистота и порядок, – спокойно ответил тот, пожав плечами.

– Ну а раз любишь, так бери и сам все убирай! – безапелляционно заявил есаул и закрыл глаза, давая понять Зибциху, что разговор окончен.

К удивлению Пацука, немец ни спорить с ним, ни настаивать на своем мнении по поводу общего порядка не стал. Лежа с закрытыми глазами, Микола сначала услышал удаляющиеся шаги Ганса, затем какой-то странный шорох в углу. Секунду-другую Зибцих продолжал чем-то шуршать, а потом Пацук услышал, как тот возвращается к его кровати. Ожидая какого-нибудь подвоха, Микола напрягся, но открывать глаза категорически отказался.

Пацук приготовился к любым неожиданностям со стороны немца, но того, что украинец увидел, когда потерял терпение и открыл глаза, ожидать от нормального спецназовца было просто нельзя: Зибцих добровольно, без принуждения, принялся подметать полы у кровати Пацука и сгреб с его тумбочки мусор в пластмассовое ведро.

– Ты чего, Ганс, с дуба рухнул? – поинтересовался у немца Шныгин, который ничуть не меньше есаула был поражен увиденным.

 – Тебе на хрена это надо?

– Во всем должны быть порядок и чистота, – рассудительно ответил немец. – Именно с них начинается пусть к самопониманию, самоконтролю и саморазвитию. Вы, славяне, привыкли везде устраивать бардак. А там, где нет порядка и чистоты, никогда не будет высокоразвитой цивилизации.

– Во-во, – кивнул головой Шныгин. – Тетя Маша, уборщица в офицерском общежитии, примерно так всегда и говорила.