Узник

Попытка к бегству – расстрел на месте, непослушания – расстрел на месте. Часть из вас, самые сильные и выносливые, отправится в Германию, служить Третьему рейху».

Всю эту огромную толпу людей повели на территорию лагеря и остановили перед входом в какое-то помещение, начали заводить по три человека. Это была баня – или что-то вроде того. Пленные снимали одежду, заходили в душ, где двое крупных немцев обливали холодной водой из шлангов, затем выдавали новую одежду и выгоняли на улицу ждать других. Одежда состояла из черной робы и ватника, прилагались ботинки и шапка.

После водных процедур всех загнали в барак. Длинное помещение с двухъярусными шконками, сбитыми из дерева.

Иван занял верхнюю шконку, а Михаил Иванович определился внизу. Когда все разместились, прозвучала команда «отбой». Была уже поздняя ночь, Иван впервые за это время захотел есть, даже пожалел, что не стал тогда есть кашу.

Иван не мог заснуть, склонил голову вниз, спросил у Михаила Ивановича:

– Как вам новая обувь, не жмет?

– А вы любопытный, Иван!

– Жалко, наверно, расставаться? Вы бы перед пленом чего-нибудь другое надели, – съязвил Иван.

– И с чувством юмора у вас всё хорошо, – ответил Михаил Иванович.

– А вы не из наших краев? Я вас раньше не встречал в городе, – поинтересовался Иван.

– В гостях был, да вот война пришла. Иван, давайте спать, – ответил Михаил Иванович.

«Всё-таки странный этот Михаил Иванович. Похож на интеллигента, общается культурно, меня на «вы» называет.

Может, шпион какой? Нет, зачем шпиону на верную смерть идти? Фамилия у него какая-то странная – Бирд…» (Когда опрос был, Иван услышал).

Ивана тревожила мысль о личности Михаила Ивановича. С этой мыслью он и заснул.

Прозвучала команда «подъем». Между шконками шел немец и автоматом молотил тех, кто не встает. Некоторые так и не встали – умерли ночью. На входе стоял еще один немец и выгонял всех на улицу. Некоторые от страха не успевали надеть – кто шапки, кто обувь.

Опять построение и проверка, так начался новый день.

После проверки загнали всех в барак и привезли большую бочку с едой. Каждому полагалось по посудине овощного супа и кусок хлеба. В углу барака стояла бочка с водой. Есть было невозможно – суп напоминал отходы. После противного завтрака всех заперли в бараке – и опять началось ожидание.

После долгого томления в барак зашел немец в сопровождении высокого мужчины в белом халате.