Приключения в городе и деревне. Невыдуманные истории. Книга вторая

Николай Андреевич на этом месте остановил чтение – все разом повернули головы в мою сторону. Тишина воцарилась, слышно, как муха летает. Не заметив моего замешательства, продолжили читку.

Слушаю текст, а в голову мысли полезли разные – ведь не приходилось в жизни целоваться… Иду из школы домой, ругаю себя: «Что же натворил, зачем согласился?»

Предстояло одно из двух: или срочно отказаться от роли, или начинать учить. Всю ночь не мог заснуть, на полатях ворочался с бока на бок.

Утром пошел к Николаю Андреевичу с твердым намерением отказаться от роли Елеси.

А он, как назло, в город уехал на курсы. Деваться некуда – пришлось учить роль, сроки поджимали. Время шло. День премьеры приближался.

…И вот генеральная репетиция на сцене клуба. Облачился в сюртук, шелковую рубаху, надел хромовые сапоги.

Стою у крыльца овощной лавки купца Епишкина. В руках розы. Скрипнула дверь лавки, обернулся: она!

Действительно, это вышла Лариса: ямочки на розовых щечках, в цветастом шелковом платье.

«Надо же!» – сильно стушевался, замер, как статуя, когда увидел ее. Она посмотрела с крыльца и улыбнулась:

– Елеся! Вы умеете целоваться?

Чувствую, как щеки мои огнем полыхнули, отвечаю согласно текста:

– Само собой. Похвастаться против вас не смею, а так думаю, что занятие это немудреное.

Она и говорит:

– Поцелуйте же меня…

В прищуре ее глаз отчетливо увидел насмешку. Мне тут надо по ходу пьесы ответить: «Даже очень приятно», но молчу, как немой, все слова забыл.

Ноги стали каменными, два шага пройти, а не могу… Чувствую, что грим с лица на сюртук потек. Вижу, суфлер из – за занавеса губы дудкой вытягивает… Бесполезно, я совсем растерялся.

Заметив замешательство, она не растерялась, упустила часть диалога и продолжила далее по тексту пьесы:

– Нет, вы не умеете. Я Вам позволяю, вы забудьте свое звание и целуйте не взирая…

Далее Елеся должен со словами: «Только за смелостью и дело стало?» – снова поцеловать ее. Причем, в тексте пьесы черным по – белому было написано «Крепко целует Ларису».

«Засудачат деревенские – не остановишь, – вдруг подумал я. – Обсмеют так, что по улице потом не пройдешь».

– Николай Андреевич, извините, но ничего у меня не получится, – опустив глаза, сознался я и, махнув рукой, присел на крыльце лавки. – Будет столько народу… Стыдно перед всей деревней целоваться. Честное слово!

Ох, и досталось в тот вечер от кружковцев! Чего только не услышал в свой адрес.