Око Элиона. Приключения Братислава

Клинок оказался отличной балансировки. Он хорошо лёг в руку и управлять им было легко и приятно. Я мог бы ещё долго рубить воздух, воображая себя невесть кем, но вспомнив, что мне следует готовиться к бою, поспешил обратно. Увлёкшись мыслями, я опрометчиво выбрал путь по широкой дороге, проходящей поверху мимо множества домиков, и неприятности не заставили себя ждать.

– Вот он, Крив! – услышал я чей-то голос, и стражник вырос передо мною, появившись из-за угла ближайшего дома. На лице его была гадкая ухмылочка.

Он дерзко и вызывающе смотрел мне в глаза.

– Привет, новичок! – сказал он неприятным голосом, полным издёвки, – Что-то ты не потрудился навестить порядочных стражников, после того как проник в крепость. Избегаешь нас?

Я молчал, с досадой глядя на возникшую передо мной очередную неприятность.

– Говорят, что ты очень скуп, и не уважил парней на северных воротах, как следовало бы. Да и к обычным людям относишься неуважительно. Носишься как угорелый тут, с ног всех сбиваешь.

– Что тебе надо? – раздражённо бросил я.

– Ох, как грубо! – рассмеялся он глядя на меня в упор и плотоядно облизывая губы, – Я ищу твоей дружбы! Ведь всем нужны друзья! А дружить с десятником, знаешь ли, очень выгодно. Никто тебя не обидит. Разве это не здорово?

– Я в состоянии постоять за себя.

– Как бы тебе не пришлось пожалеть об этом. – ответил десятник, зло сверкнув глазами.

Обогнув Крива и продолжив путь, я постарался скорее отмахнуться от его слов, но на проверку это оказалось не так просто.

Его угроза была вполне определена, и теперь я мог ждать нападения с любой стороны в любую минуту. Все чувства били тревогу. Я всё время озирался по сторонам на каждый подозрительный шорох. Минуя убогие хибары и подозрительно поглядывающих на меня их хозяев, я практически вышел к открытому пространству площади перед входом в замок. Видя Далибора, уже поздравлял себя с прибытием, как сзади послышался громкий свист, а из крайней лачуги ко мне навстречу вышел весьма озлобленный парень. В руках он сжимал дубину, к поясу у него был пристегнут нож. Его волосы были всклочены на голове, а глаза налились кровью.

– Так это ты, скотина, отказался платить Криву? – обратился он ко мне. Он тяжело дышал и говорил сквозь еле сдерживаемую злобу. Вид у него, правда, был битый. Во рту не хватало нескольких зубов, уши неестественно торчали после неоднократных переломов, а нос был искривлён недавней травмой и здорово опух.