Запрещенный угар

– А вот это уже не твое дело! – отрезал есаул и ускорил шаги.

Так они и пришли на общее собрание – Пацук первый, Шныгин за ним, что привело Раимова в состояние, близкое к коматозному. За все то время, которое есаул и старшина провели под его руководством, подполковник еще ни разу не видел, чтобы эта парочка проявляла хоть малейшие признаки служебного рвения. Более того, Раимов со стопроцентной уверенностью мог сказать, кто появится в актовом зале последним, кто не встанет после команды «Подъем!», кто может не прийти в столовую на ужин.

В общем, по количеству мелких, но систематических нарушений Шныгин с Пацуком занимали первые места в группе. И когда оба раньше всех ввалились в актовый зал, подполковник почувствовал, что рушатся все принципы незыблемости Вселенной, земля уходит из-под ног, а Эйнштейн оказывается полным кретином… Последнее заявление, впрочем, в связи с новыми открытиями ученых могло быть и правдой, поэтому с повестки дня снимается.

– Вы что здесь делаете?! – заорал подполковник, как только сумел выйти из ступора. Шныгин с Пацуком оторопели, но Раимов тут же поправился: – То есть я хотел сказать: проходите. Как это вы умудрились явиться раньше других?

– А чему тут удивляться? Голому собраться – только подпоясаться, – буркнул себе под нос Микола, а вслух доложил: – Рады стараться, ваше высокоблагородие!

– А тебе бы только поюродствовать, – фыркнул Раимов, окончательно пришедший в себя.

 – Присаживайтесь. Сейчас остальные подойдут.

Общество подполковника к откровениям не располагало, как, впрочем, и общество любого другого начальника. Даже если бы Пацук собрался что-либо рассказать старшине, при Раимове делать бы этого не стал. В любом случае парочка «икс-ассенизаторов» во главе со своим командиром соблюдала гробовую тишину, и первым ее нарушил профессор Зубов. Вечно растрепанный, с всклокоченными, словно у взбесившегося кота, волосами, ученый ураганом ворвался в актовый зал и с порога заявил:

– Лекция отменяется! Меня срочно вызвали для доклада по одному секретному проекту, поэтому на сегодня все свободны.

Можете идти домой и зубрите там пятый параграф двенадцатой главы. – Зубов замер, удивленно обводя глазами актовый зал. – Тьфу ты! – фыркнул он. – И почему мне все время кажется, что я должен читать лекции в университете? Прямо наваждение какое-то.