Запрещенный угар

В широком смысле этого слова.

– То есть обсудим, можно или нельзя ковыряться пальцем в носу при дамах? – ехидно поинтересовался Шныгин.

– И это тоже, – усмехнулся Гобе, начавший приходить в себя. – То есть обсудим и культуру поведения, но упор будет не на этом. Кстати, как вы думаете, почему я пришел на занятия не сразу?

– Диарея замучила? – предположил Пацук и нарвался на такой красноречивый взгляд француза, что дальше развивать эту тему не рискнул. – Жаль, что не диарея, – горестно вздохнул Микола и тут же поправился: – То есть жаль, что я не угадал.

Диарею я не имел в виду. Я ее вообще не имел…

– Очень хорошо, – перебил самостийника Гобе. – Так вот, цель моей задержки заключалась в том, чтобы дать вам побыть одним в чужом доме. Мне это лишний раз позволило изучить особенности культурного воспитания каждого из вас, а у вас был шанс показать, что вы можете контролировать рефлекторные действия, мотивированные глубинной памятью подсознания. Однако ваше альтер-эго в этот раз…

Закончить фразу доктор не успел.

В дверь кабинета довольно громко постучали. Не успел Гобе даже открыть рот, чтобы ответить стучавшим, как грохот прекратился и дверь распахнулась. А на пороге появился подполковник Раимов, наглядно продемонстрировав собравшимся влияние подкорки головного мозга на рефлекторное поведение индивидуума.

– Извините, если помешал, но у вас пополнение, – проговорил командир базы и, отступив на шаг, данное пополнение и продемонстрировал.

Им оказался не кто иной, как Сара Штольц собственной персоной. Девушка с улыбкой вошла в кабинет, и бойцы приветственно загудели. Все, за исключением Пацука. Микола не гудел. Вместо этого есаул довольно бесцеремонно фыркнул и заявил:

– Вот те нате, хрен из-под кровати! Явилась, не запылилась. И ведь ни одной ноги по дороге не сломала!..

– Ого, да я смотрю, у вас настоящая любовь, еври бади! – удивленно присвистнул Шныгин, посмотрев на украинца. – У тебя все отдыхи на море так заканчиваются?

– У него вообще все не как у людей заканчивается! – презрительно фыркнула Сара, опускаясь в свободное кресло.

 – Особенно отдых. Где бы он ни проходил.

– Вы о чем? – поинтересовался у собеседников ничего не понимающий Кедман.

– По-моему, о комбайнах, – подсказал ему Зибцих, чем ввел капрала в полнейшее замешательство. Да и не только его.

– Ну, вы тут занимайтесь, – почему-то смущенно проговорил Раимов и покинул кабинет.