Кузнец

– А ты-то сам кто? – опять проговорил я. Почему-то страха не было. Скорее, любопытство.

– Я? Хозяин. Где-то меня называют Дуннэте, в других местах зовут Шевеки. Только это просто людские слова. Имя у меня одно – Хозяин.

– И чему ты хозяин?

– Как чему? – удивился старик. – Я хозяин этой земли. Я призвал тебя. Теперь тебе идти по моей лыжне.

– Как-то не очень понятно.

– Когда придет время, ты поймешь.

Как и в первый раз, изображение вдруг пошло рябью, стало размываться, и я открыл глаза.

Проснулся с замечательным ощущением, что у меня ничего не болит. Но вместе с облегчением оттого, что боль исчезла, а муть от глаз отошла, внутрь всё сильнее стала стучаться паника. Я парень не очень пугливый (вообще, те, кто прожил девяностые годы в России, уже трудно пугаются). Но тут уже совсем особая статья. Где я? Кто я? Кто этот старик из сна? И сон ли это? Как я здесь оказался? И где это «здесь»?

«Теперь тебе идти по моей лыжне». Типа будешь делать то, что скажу. Отродясь не делал так, как кто-то требовал.

И не буду. Терпеть ненавижу, когда мне кто-то что-то навязывает!

Постой, пока вроде бы никто ничего не навязывает. Так, успокоились и начинаем думать, а не пылить. Осмотрелся – вроде бы никто не бежит с дубьем кончать меня, одержимого дьяволом. А как иначе? Был человек, а стал не понять кто. Значит, стоит напрячь то, чем думают.

В чём мой риск? Не могу объяснить сам, что произошло. Как объяснишь, если не понимаешь? Но эту опасность можно обойти.

Если что-то не так сделаю, сойдет за последствия черепно-мозговой травмы, потому лучше и не объяснять. Принимают меня за какого-то Онуфрия? Замечательно. Значит, я – Онуфрий. Осталось найти обнаженную Ольгу. Вот же не вовремя вспомнилось! Собственно, вспомнилась не какая-то абстрактная Ольга, а вполне конкретная Люда. Ладно, это пока отставим.

Было уже темно. Я поднялся, оперся на локоть и огляделся. Так, что мы имеем? Две телеги. На телегах возятся какие-то тетки в явно домотканой одежде – рубахи, сарафаны.

Только не яркие, как в ансамблях при домах культуры, а какие-то совсем выцветшие или просто плохо окрашенные. Похоже, это не реконструкторы: всё уж слишком аутентичное. И потом, реконструкторы – актеры так себе, а этот Макар совершенно явно за меня волновался. Точнее, не за меня, конечно, а за своего дружка, в тушке которого я расположился. Так вот, если предположить, что это не горячечный бред, то я попал в прошлое.