Кузнец

Дело понятное: потом продаст честно стыренное на сторону. И было бы ему счастье, если бы меня не принесло.

Позвали дьяка, тот – ката, местного палача-дознавателя. Шум, крик. Наши подбежали оружные.

Казаки здешние со стрельцами подтянулись. Я им спокойно так всё и выложил.

Что было подьячему, не знаю. Надеюсь, что хоть плетей он отведал. Хотя, может, и откупился. Такие пройдохи всегда в шоколаде. Нам же новую грамоту справили, без недоимок. После этого чинуши возненавидели меня сильнее, чем врага рода человеческого.

Только мне с ними детей не крестить, переживу. Зато для своих я взлетел на небывалую высоту.

Со мной стали советоваться по житейским делам, я писал челобитные и письма родне. Даже пару раз третейским судьей быть довелось. Молва о Кузнеце шла по всем близлежащим острожкам. Словом, на следующий год по представлению илимских казаков поверстали меня десятником. Другой бы радовался, но мне с того радости особой не было.

В тот вечер я хорошо посидел. Не успел в себя прийти, как явился ко мне посланец от приказчика, к нему позвал.

Я едва успел на себя ведро воды вылить, чтобы хоть что-то соображать. Оделся и побежал.

* * *

Приказчик Илимской земли сидел в горнице, подальше от ближников и домочадцев. Самое место, чтобы спокойно подумать, решить дело к миру, а не к войне. Человек он был немолодой, к полувеку подбиралось. Уже и голова, и борода в серебряных нитях. Начинал в давние годы службу под Тобольском, потом в Томске служил уже десятником. На киргизов в походы ходил, на телеутов.

Был лихой рубака. Но это всё прошлое. Теперь под ним целая сотня казаков, острог большой, земля немалая.

Да и сам он ныне белая кость, сын боярский. В хозяйстве и поля хлебные, и волок на Лену, и солеварни, и государева таможня, и людишки ясачные. И везде нужен хозяйский глаз. И глаз тот не такой, как на Руси, где правят кнутом и силой. Здесь так нельзя. Власть не у того, кто саблей размахивает или в богатой шубе ходит, а у того, кто больше правильных людей одаривает, своих людей.

Тот власть, кто сумеет со всеми договориться.

Оно, конечно, без силы и власть не власть, только на одной силе долго не просидишь. Вон воевода Головин аж четыре сотни стрельцов с собой привез. Бунты подавлял, людей казнил. А слетел с места. Хорошо еще, что целым в Москву убрался, а то ведь могли и прирезать тихонько.

Но сегодня приказчик думал не про воеводу, а про простого казака. Ну, не совсем простого, а десятника.