Кузнец

То есть для здешних мест хватит, а вот для Приамурья – не факт. Точнее, факт, что не хватит.

Все просто: природа здесь небогатая, много людей прокормить трудно, вот и кочуют местные инородцы семьями человек по десять-пятнадцать. Большими группами собираются редко, потому и десяток – немалая сила. В Приамурье всё не так. Тамошние люди и многочисленны, и воинственны. Там для победы нужны сотни, да еще и с пушками. Причем не просто сотни, а верные сотни. Постепенно идея вырисовывалась.

Глава 5. Ярко

Идея была простейшая – потихоньку выкупать кабальных, привлекать гулящих, делая из них бойцов.

Понятно, что не спецназ. Я и сам-то хитрым кунг-фу не обучен. Но люди здесь все резкие, к воинским занятиям (или, скорее, к разбойничьим) склонные. Вот и будут они совсем мои. Свой десяток, с которым прибыл в Илим (кроме тех казаков, кто семейные были), удалось приручить. Авось и дальше так пойдет.

Пока я размышлял, в воротах показался конный. Ага. Тот, белобрысый. В смысле Хабаров. Я поднялся с крыльца, на котором предавался планированию, и пошел навстречу.

– По добру ли, Ерофей Павлович? Дело какое?

– Добро, Онуфрий Степанович! И дело есть, и проведать хотел.

Я кивнул парню у ворот, чтобы принял коня, а сам повел гостя на солеварню. Показал колесо, чаны для варки соли, новый желоб. Ерофей важно кивал. А на колесо смотрел с живым интересом. Впрочем, ни о чём не спрашивал. То ли это была знаменитая сибирская привычка не лезть в чужие дела, то ли какая-то мысль билась у промышленника.

Пока я демонстрировал выставку народного хозяйства, вышла стряпуха и пригласила «отведать, что господь послал». Прошли в избу.

– Что сказать, – промолвил гость, когда первый голод утолили. – Дело у тебя, Кузнец, хорошо поставлено. Я потому и заглянул. Думаю, у себя тоже колесо поставить. Мне и лучше – ручей его сам крутить будет.

Я пожал плечами. Колхоз – дело добровольное. Хочешь – ставь.

– Только я еще одно дело к тебе имею.

– Что за дело? – спросил я, хотя примерно уже представлял, о чём пойдет речь.

Едва мы обжились, как здешний люд стал мне на кузню свое железное барахло привозить на починку. Платили, чем могли. Кто-то серебром, кто-то медом или свежениной, а кто-то и собольими мехами. В хозяйстве всё годилось. Порой кузня больше, чем солеварня приносила. Этим я тоже делился с казаками. Во-первых, так было правильно. Во-вторых, помогали они мне, чем могли: кто горн раздувал, кто с молотом, кто инструменты подавал.