Долг центуриона

Назарунец поводил по сторонам остреньким носиком, потом подошел ко мне почти вплотную и вполголоса, так, чтобы не слышали задержанные, спросил:

– Оплатить ущерб они в состоянии?

– Более чем.

– Но ты сомневаешься, что они это пожелают сделать?

– Вероятно.

– Хм... в таком случае, нам ничего не остается, как попытаться взыскать его обычным способом. Не так ли?

– Нам приходилось это делать не раз. Причем, если совет мыслящих считает, что с них имеет смысл спросить на полную катушку, я возражать не буду.

– На этом настаивает хозяин заведения?

– Он не прочь, но на худой конец может обойтись и рядовым возмещением ущерба, а также упущенной выгоды. На моральном он более не настаивает.

– И это неплохо, поскольку завтра большой аукцион. Ну, ты сам понимаешь...

– Понимаю.

– В таком случае, остался лишь последний вопрос. Какие именно у тебя к ним претензии и в какую сумму они выльются?

Я ухмыльнулся.

Нет, назарунец кто угодно, но только не дурак. У дурака шансов попасть на его место столько же, сколько их у того, кто пытается выиграть в федеральную межпланетную лотерею, не купив ни одного ее билета.

– Возможно, претензии у меня и есть...

– Будешь предъявлять им какие-то обвинения, кроме стандартного сопротивления стражу порядка?

– Нет.

– Почему?

– Это мое дело.

– Вот как? – Да.

Не мог же я ему объяснить, что обвинить ирмурянина в покушении на мою жизнь не смогу. И основной этому причиной является отсутствие свидетелей.

Проще говоря, пока на весы правосудия я могу положить против его слов только свои. Слова против слов, а поскольку мы перед законом равны, то перевеса не получится. Вот если я соглашусь на сканирование памяти...

Кстати, любой другой центурион должен был согласиться на эту процедуру, не моргнув глазом. Более того, раз процедуре сканирования памяти подвергнутся обе стороны, с ее помощью можно узнать, кто именно приказал ирмурянину меня убить и почему.

Правда, на сканирование памяти я не соглашусь ни в коем случае.

Если это произойдет, то сканирующий комп махом вылущит из моей памяти не только сведенья о схватке в ресторане, но и о кое-каких прошлых делах, совершенных мной еще до того, как волею невероятного стечения обстоятельств я стал центурионом. А вот этого мне не хотелось, совсем не хотелось, пусть даже в результате придется отпустить безнаказанным мыслящего, намеревавшегося меня самым тривиальным образом выпотрошить.

Я хмыкнул.