Закон оборотня

Для чего вообще они нужны? Они должны поддерживать нормы поведения, благодаря которым каждый отдельный член общества получает максимальные шансы на выживание. Разве не так?

– Какого общества? – спросил я.

– Общества этого, конкретного, китайского кибера.

– А если нормы поведения действующие в вашем кибере, не способствуют выживанию гостей?

– Ну и что? – развел руками староста. – Нас это не касается. Точно так же, как и гостей из других киберов наверняка не касаются наши проблемы.

– И даже если они в один прекрасный день решат обходить ваш кибер стороной…

– Э, нет, – заявил староста. – Большинство из появляющихся у нас, прекрасно знают, с кем могут тут столкнуться. И все равно приходят. Если же их количество уменьшится и если это негативно отразится на доходах нашего кибера, нам, конечно, придется кое-какие законы изменить. Выживание кибера – самое главное. Все остальное может быть рассмотрено лишь как нечто помогающее либо мешающее этому процессу.

– А законы морали? – поинтересовался я.

– Мораль? – задумчиво сказал староста. – Да, конечно, мораль имеет значение. Но только для каждого мыслящего в отдельности. Если тот, кто определяет тактику выживания кибера, станет строить его отношения с другими киберами, руководствуясь общепринятыми моральными принципами, ничего хорошего из этого не будет.

– Почему?

– Потому что в понятие общепринятой морали входит, например, милосердие.

Имею ли я право проявлять милосердие к представителям другого кибера? Вроде бы имею. А если это милосердие уменьшает шансы на выживание моего собственного кибера? И могу ли я проявлять к кому-то такое милосердие? Очень сильно сомневаюсь. И не нарушаю ли я мораль, предоставляя чужому киберу дополнительные шансы выживания, тем самым уменьшая их для своего собственного?

Я стряхнул сигаретный пепел в пепельницу и промолвил:

– Получается, проявив хоть капельку милосердия к представителям других киберов, ты предаешь интересы своего собственного народа?

– Ну да, – подтвердил староста.

Хм, а вот это уже интересно.

Я снова взглянул на его спокойное, почти бесстрастное лицо и вдруг понял, что он, возможно, прав.

Нет, даже не так. Он был не прав и не виноват. У него была свой, непонятный, неприемлемый для меня образ мышления.