Менеджер

Еще до университета, в школе он писал стихи. Писал и потом, но уже реже и не так поэтично. В школе на одном из уроков литературы, его стихи зачитывал сам учитель, что безусловно доставляло автору удовольствие, хоть и при небольшом стеснении. После того, как юношеская романтика улетучилась, Неволин отказался от стихов, но писать продолжил. Он писал дешевые новостные и обзорные статьи для различных интернет-сайтов, рассказывающих о технологиях и технике. Ему нравилось писать о приложениях для мобильных устройств, новости высоких технологий и еще много чего.

Пару раз он даже заработал тысячу рублей за платные обзоры, но никаким реальным заработком это все, конечно, нельзя было назвать. На Алексея сильно давили условия жизни, мнения других людей и собственные желания, поэтому путь писательства он не выбрал, но ему хотелось, чтобы писательство выбрало его.

Тем временем в комнату зашел Олег. Странно, но Алексей был даже рад его видеть. Он был один, без напарника и адвоката. Поздоровался и сел на стул напротив Неволина.

– Мы вызвали Белясникова для "очной ставки", – заявил он.

– Адвокат сказал мне об этом.

– Ты понимаешь, что тебе могут предъявить обвинение в похищении человека и за это можно сесть на пять лет? Ты можешь сознаться во всем, показать где находится девочка и тебя, скорее всего отпустят или приговорят к одному году исправительных работ и не больше.

Алексей сидел молча и просто кивал, глядя прямо в глаза Кондрашову. Олег тоже смотрел на него, но быстро понял, что смысла сейчас рассуждать о возможностях правосудия не было.

На мгновение он даже подумал, что Алексей не испугался бы и большего срока за решеткой.

– Что тобой двигало? – продолжил задавать вопросы следователь. – Ты пытался отомстить за свое увольнение человеку, которого вынудили это сделать. Кроме того прошло больше трех месяцев, как тебя уволили. Вроде бы ты – не тупой, но этот шаг – он очень странный. Твой мотив – он размыт. Зачем ты это сделал?

– Если честно, я хотел побить его сразу после увольнения.

Но тогда я подумал, что в эмоциях я могу натворить других плохих дел. Я проглотил свои чувства, но они из меня все время вырывались потом. Они мне мешали, отравляли жизнь. Что мне было делать еще? Я мог бы поймать и Мосолкина, или его жену, но какой в этом смысл, если его я видел всего два раза, а ее – ни разу. Но Белясников – это совсем другое дело. Он мне врал, он измывался надо мной, он прогнулся под начальство, чтобы сохранить свое лицо в его глазах.