Легион

Этот же… Веришь ли, дорогой Метелл, когда я узнал, что тебя из армии вызвали во дворец, я посчитал тебя приговоренным и потому не торопился на встречу с тобой, так что даже заставил тебя ждать. Я же знаю, и все знают, что в обычае этого палача, рядом с которым невинными детьми кажутся и Синис, и Прокопт, и Керкион[44 - Легендарные древнегреческие злодеи и убийцы.], – издевательство над человеком сочетать с самым низким лицемерием, и, клянусь, ни при одном принцепсе не было столько трескотни, столько самовосхвалений, столько болтовни о народном благе.

Видел бы ты, с каким потуплено-смиренным видом он принимает золотые и серебряные статуи, которые вынуждены дарить ему провинциальные городки. А сколько он возвел посвященных себе монументов, храмов, арок. Кстати, на одной из них недавно появилась надпись, над которой хохотал весь город.

– Какая же?

– «Арка»? – сказал Мауриций и с хитрецой взглянул на друга.

Клавдий с удивлением вскинул брови.

– Греческими буквами,[45 - По-гречески это слово означает «довольно», «хватит».

] – пояснил Гай.

Оба громко расхохотались.

– А что ты станешь говорить, если тебя пригласят на государственную службу? – осведомился Метелл.

– Кто? Цезарь?

– Причем тут цезарь? Лицо, обладающее полномочиями. Скажем на военную службу. Пошел бы?

– Но… – Мауриций развел руками. – Я раньше никогда не служил и…

– Солдат у меня будет предостаточно, – успокоил его Метелл. – Но помимо воинской службы в войске требуются люди, владеющие чисто гражданскими специальностями.

Мне потребуется человек на должность, скажем, начальника канцелярии. Или историографа. Для описания наших подвигов на войне нам будет нужна талантливая личность, не хуже Ксенофонта…

– Что?! – срывающимся голосом воскликнул Мауриций. – Ты предлагаешь это мне? Мне!.. Но ведь ты знаешь, что я…

– Это не имеет значения, – отмахнулся Клавдий. – На правах легата я имею право брать в свиту кого угодно, от танцовщиц до гладиаторов.

Мне потребуются грамотные люди. А тебе, насколько я знаю, в грамотности не откажешь… Ну что ты, Гай, успокойся…

Обняв его, Гай Мауриций заплакал.

– Ты даже не спрашиваешь, какое я тебе положу жалованье.

– Ах, какое это имеет значение! – радостно сказал Гай.

– Какое?! – воскликнул Клавдий. – Да ты рассуждаешь, как наш кровавый плешивец-август и его прихвостень, старая обезьяна Капитон, чтоб ему захлебнуться в клоаке!..