Сатанинская сила

Запить она попросила валерьянки (Хивря при этом погрозила ей своим тощим крючковатым пальцем).

– А вы не желаете ли освежиться? – осведомился Миня.

– Мне бы кровушки… – мечтательно вздохнул Аред.

– Перебьесси, – отрезала Хивря, и велела. – Дай ему уксусу винного, да капни туда рассолу из-под селедки, да ложку гематогена, да перцу туда красного, да гвоздики толченой, да может чуток известки для шипу, щелочи для забористости, да спиртику для крепости, ну и один лимон раздави для аромату…

– Оригинальный рецепт… – Миня одобрительно улыбнулся Ареду.

Вместо ответа тот издал неприличный звук и сделал рукой неприличный жест – он вообще был малоразговорчив. Его спутницы залились визгливым кудахтающим смехом.

– Т-сссс! Т-сссс! Деточки, – зашептала старая Хивря. – На нас смотрят. Будем вести себя соответственно этикету. Покажем всем, какие мы благовоспитанные дети. – «Дети» хохотнули и приняли жеманные позы.

– Ишь, – вяло бросил Жора Кашежев, – пантуют, фраера…

Обернувшись и глянув через плечо на странноватую троицу, Федюня Цыганков лениво сплюнул на пол.

– Видали мы таких, – глубокомысленно заявил он.

Проследив за его взглядом, Саша пожала плечами и сказала:

– Люди как люди. Не дерьмовее других.

Лиана хихикнула:

– Хочу написать диссертацию на тему «Антроподермизм и его роль в международном эволюционном процессе»…

– У тебя получится, – поддержал ее Жора. – Дерма на наш век хватит…

– А ведь они наглеют, – заявил Федюня, в упор глядя на странных посетителей. На правах главной городской крыши он чувствовал на себе обязанность контролировать мир и покой на улицах города.

И каждые новые обитатели городка рассматривались им либо как новые данники, либо как лишние соглядатаи.

– Гарсон, гарсон, – визжала Хивря, – еще пива. С полдюжины нам хватит.

Миня раскрасневшийся бежал к ним с подносом, деликатно прикрыв салфеточкой запотевшие баночки «туборга».

Не менее заинтересованно взирали на странных посетителей и почтенные барышники. Абдирянц, тот по-восточному послал на их стол бутылку коллекционного шампанского, а Тактымбаев ограничился дыней с динозаврово яйцо, извлеченной им из обширного мешка, с которым он никогда не расставался.

Покопавшись в своем мешке, старуха извлекла оттуда драную галошу, харкнула туда и распорядилась отнести торговцам. Те переглянулись и вперили взоры в неожиданный дар – на дне галоши в обильном слое мокроты покоился николаевский червонец. Две руки одновременно с двух сторон потянулись к галоше.