Дать Негру

Закончив, обессиленный, он сел прямо на пол, у ног сидящей в кресле грустной пассии. Спросил, заглядывая ей снизу в глаза:

– Почему ты молчишь?

Она странно посмотрела на него:

– А молчу я по следующей причине, милый. Поверить в то, что ты рассказал, – можно оказаться в твоих глазах идиоткой, чего мне совсем не хотелось бы. Молчи, – она притронулась ладонью к его губам. – Не поверить, – значит между нами все кончено. Молчи. Вот тебе мой вердикт: пусть то, что здесь было без меня, окажется за чертой, от которой начинается, – условно, конечно, – другая жизнь.

Я принимаю тебя за ней, какой ты есть.

Георгий усмехнулся:

– Подуть на шаровую молнию…

Жена устало и несколько жалобно:

– Я начинаю привыкать к твоим странностям.

– Получается, что я зря все это тебе рассказывал.

– Ну что ты! Как раз наоборот. Я в полной мере убедилась, что передо мной мой прежний Георгий, артист, мужчина…

– …с богемным обликом!..

– О, да!.. Которого я теперь буду ревновать всю жизнь!

– Можно подумать, что до этого было иначе.

– Было. Иначе.

9

На следующий день в местной газете вышла статья под названием «Очередной облом», где подробно описывался вчерашний случай на городском рынке. Выходило, что карманник с поврежденным пальцем, спасаясь от гнева граждан, просил у них прощения и клялся впредь не заниматься противоправной деятельностью. В конце концов, ему, как и «карманному мстителю», удалось скрыться. Приводились цитаты из показаний очевидцев, которые противоречиво описывали приметы «маньяка», наказавшего очередного жулика.

Одна женщина показала, что именно к ней в сумочку лез тот подонок, и, кажется, из сумочки исчезло несколько крупных купюр. Впрочем, жертвенно заключала пострадавшая, пусть они (купюры неопределенного достоинства) пойдут на пользу городу.

Жена, прочитав газету, осторожно погладила Георгия по спине:

– Там упущены такие подробности… Зато какие прибавлены! Ну и народ, эти журналисты. Скоро идем покупать тебе костюм.

Тот самый, который тебе очень понравился. Ты не возражаешь? Причем, пойдем всей семьей, чтобы дети были свидетелями и участниками. Мне кажется, что в твоей новой арии не хватает всего-навсего этого аккорда. – Она осторожным касанием поцеловала его в подбородок: – Только загримируйся…

Зашевелились городские правозащитники. В воскресенье они выставили жиденький пикет на одной из парковых аллей, где ранее, кстати, промышляли гастролеры-лохотронщики.