Дать Негру

Сержант принял это в свой адрес и тоже, впервые за весь вечер как-то необычно, по-детски улыбнулся: «Еще придешь ко мне на дежурство?» Я, не переставая улыбаться, пожал плечами: «Радикулит!» Он подал команду водителю трогаться, дожевал конфету и повернулся к каратисту:

– Слушай, ты бы попросился следующий раз, для разнообразия, куда-нибудь в дом культуры, в городской сквер. Танцы, девочки – во! Или на пеший патруль… Боишься, что побьют?.. Нет ведь.

ВОЗМОЖНЫ ВАРИАНТЫ

Сначала я огорчился. Меня на две недели, в числе десяти инженерно-технических работников заводоуправления, отправляли на «ударный труд».

Дело обычное для последнего времени: завод строил дом для своих работников, не хватало рабочих рук. Директор периодически «надергивал» по итээровцу с каждого отдела, по возможности молодых. Составлял, как он выражался, бригаду «собственных нужд», которая сменяла аналогичную отбатрачившую смену.

…Утром на складе выдали «робу» – синий костюм с накладными карманами, серую фуражку классического пролетарского фасона, кирзовые ботинки.

Бригадир, назначенный из настоящих работяг, велел во все это облачиться. Построил нас в шеренгу. Критически осмотрел строй, поцокал языком. Уверенно скомандовал, как старшина новобранцам:

– Подвигайтесь, подвигайтесь, вот так, – он показал, как нужно подвигать плечами, тазом. – Свободно? – Добавил так же уверенно и серьезно: – А теперь прищурьтесь… Так. Ну вылитые маоцзедуны! – и расхохотался.

Опасения не оправдались. Я очень быстро понял преимущества физического труда перед, так сказать, умственным.

Известно, что на большинстве промышленных предприятиях для инженерно-технических работников никакого «умственного» труда как такового не существует. Есть труд нервный. Когда с самого утра начинаешь думать, как бы не попало на утренней планерке за вчерашнее. Днем озабочен тем, чтобы выполнить то, что предначертал тебе начальник утром. Вечером оправдываешься на «летучке» за то, что недоделал днем. Дома разряжаешься на домашних за все вместе.

Ночью боишься телефонных звонков. Утром… И так далее, как подневольная белка в промышленном колесе. Которое то мерно крутится, давая план, то простаивает из-за поломок или нехватки горючего, то срывается вразнос, то резко тормозит. И так без конца и пощады. Зато в костюме, при галстуке, с папкой из кожзаменителя. Или даже из кожи, что, впрочем, счастья и покоя не прибавляет.

Работая в бригаде собственных нужд, я наконец понял, что такое счастье.