Пляшущий ангел

 – Несмело ответил парень, вытирая руки полотенцем.

Тевенев подождал, пока молодой специалист переоденется, и повторил вопрос.

– Нет, мне надо быстро домой. – Ответил молодой слесарь, чем вызвал надменный смешок у Андрея.

Дмитрий накинул дубленку, закрыл шкафчик на замок, и, не застегиваясь, направился к двери. Два товарища, глядя вслед ему, посмеивались. Когда он вышел, Козловский тяжело вздохнул и сказал коллеге: – Девятнадцать лет хлопцу, а дурапесало дурапесалом.

– Да, – согласился Тевенев. – Что есть, то есть.

Зайдя в подъезд своего дома, Дима открыл почтовый ящик и, не обнаружив в нем никакой почты, пошагал вверх по лестнице. Пройдя половину лестничного пролета, он услышал позади себя сипловатый женский голос: “Дима…” Это была тётя Маша, соседка Грымовых, которая жила этажом ниже, прямо под их квартирой.

Вряд ли кто, взглянув на эту женщину, сказал бы, что она злоупотребляет спиртными напитками. Но Дима знал это. Тетя Маша начала вести аморальный образ жизни лет пятнадцать назад. Диме тогда было года три-четыре.

Её тело, которое и сейчас не утратило изящности, было пышнее, причем, пышность была умеренной и только в самых привлекательных местах. Лицо тети Маши так же не утратило привлекательности, но тогда, лет пятнадцать назад, оно было другим – выразительные глаза пленили к себе, а губы, которые тогда были немного полнее, чем сейчас, никогда не складывались в безразличную полуулыбку при разговоре. Голос её был звонче, она часто шутила и даже отдаленно не была похожа на теперешнюю тётю Машу – похудевшую, помрачневшую, поглупевшую.

– Дима, давай-ка с тобой по рюмашечке?.. Не хочешь?

– Идите вы! – Вырвалось у парня. Он сказал негромко, но соседка услышала. Она метнулась к парню и, легонько толкнув его в спину, обиженно вымолвила: – Ты меня презираешь, Дима?.. А презирать людей – грех. Великий грех!

– Вести такой образ жизни, как вы, тётя Маша, – тоже великий грех! Ещё больший, чем презрение к людям!

Женщина пренебрежительно скривила губы, из глаз ее потекли едва заметные ручейки слез.

Она быстро взяла себя в руки и, флегматично махнув на озлобленного парня рукой, пошла к себе.

– Ну, как твои делишки? – Спросил отец Дмитрия, когда тот зашел на кухню.

Сергей Дмитриевич (так звали отца Димы) сидел за обеденным столом, с открытой банкой пива в руке. Перед ним на столе стояла тарелка с селедкой, порезанной мелкими кусочками.

– Нормально, – Сухо ответил сын.

– А чего сумрачный такой?

– Просто я уставший.