Спарта. Игра не на жизнь, а на смерть

 – Пошел вон из машины.

Крюков, пожав плечами, вышел. Женщина, из-за которой сломалась его служебная карьера, нажала на газ, и ее машина умчалась прочь. А Крюков поднялся в свою квартиру, на кухне набрал в ладонь полную горсть таблеток из разных упаковок и все их старательно запил водой.

Глава 2

В то утро, как обычно, Олеся Палий и Гоша Довженко встретились в парке, чтобы вместе совершить пробежку. Пока разминались, Довженко жаловался:

– И чего меня в школу олимпийского резерва не взяли? Занимался бы делом, с нормальными людьми общался, а не как сейчас…

Палий, не прекращая разминку, спросила:

– А я что, не нормальная?

– Лесь, ты свой человек.

Я ж не о тебе…

– А я о себе. Я тебе кто – «нормальный человек»? «Свой парень»? И все?

Довженко подумал секунду и высказался:

– Ты мне лучший друг.

Палий перестала вращать руками, распрямилась:

– Я домой.

– А бегать?

– Пока.

И ушла. Довженко пожал плечами, но догонять не стал, начал пробежку. Однако в этот день все словно сговорились портить ему настроение.

Не успел он пробежать и сотни метров, как со скамейки навстречу ему поднялся Баграмов, преградил дорогу.

– Что надо? – не слишком вежливо спросил Довженко.

– Гоша, ты помнишь, что я тебя сюда вытащил? – начал физрук. – Благодаря мне тебя взяли в команду! Я тебя вывел в большой спорт! Ты должен…

– Ничего я никому не должен! – прервал Довженко.

– Нет, должен! Нельзя забывать учителей своих, тех, кто в тебя душу…

– Что надо, я спрашиваю?

– Скажи ему, скажи! Скажи, что мне можно доверять, что я буду молчать! Буду молчать! Если только вы все тоже будете! Скажи ему!

Он был так противен, так жалок, что Довженко не выдержал и оттолкнул его от себя.

Баграмов упал в густые кусты у дорожки и застрял там, а Гоша продолжил пробежку…

…Ира Шорина стояла за углом собственного дома и поглядывала на часы. Пора бы уже! Ага, вот запиликал домофон, дверь открылась, и вышел мальчик лет шести. Он придержал дверь, чтобы могли выйти двойняшки лет четырех, мальчик и девочка.

Из окна за ними наблюдала их мама – тучная, рано постаревшая женщина.

Ирина подождала, пока дети отойдут подальше, чтобы их не было видно из окна, догнала их и принялась обнимать. Достала из кармана шоколадки, небольшие игрушки, раздала двойняшкам. И все вместе они направились к детскому саду.

– Поздновато вы сегодня, Севка, – заметила она старшему мальчику.

– Мать орала, – объяснил он. – Двойняшки куртки порвали на горке.