Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

Желудок заворочался, заворчал, требуя еды, но лишь от одной мысли о ней к горлу подкатила волна тошноты. Ахмед поморщился, сглотнул и обернулся к выходу из пещеры, все еще упираясь рукой в стену.

Солнце уже успело подняться довольно высоко и смешливо поглядывало на несчастного Ахмеда из-за левого края входа. Что-то было не так. Но что? Ахмед опять облизнул губы, силясь сообразить о причине сомнений. Он попытался привести мысли в порядок: «Так, открытый вход в пещеру… солнце – красивое, круглое и жаркое… облаков нет… сухое дерево перед входом… тень… Тень!»

– Тень, – повторил Ахмед вслух и, спохватившись, закричал: – О Аллах, вставайте! Мы проспали!

– Что? Кто? Где?

Пещера мгновенно наполнилась криками и шумом возни.

Кто-то спросонья крикнул: «Караул, спасайся!», – и разбойники как один повскакивали на ноги и похватали оружие, выискивая неведомого врага. Началась паника, но кроме взбудораженного Ахмеда, носившего по пещере, никого обнаружить не удалось.

– Мы проспали! Проспали! Караван… он уйдет! – никак не унимался Ахмед, подбегая то к одному разбойнику, то к другому и пытаясь достучаться до их сознания.

 – Собирайтесь, быстрее! Тень!

Но разбойникам было не до тени и тем более не до какого-то там каравана. Осознав, что никто на них не напал, и опасность пещере не угрожает, они, один за другим, опускались обратно на каменный пол, хватались за головы и принимались причитать.

– Что за шум, а драки нет? – Махсум соизволил подняться последним.

 – Ахмед, какого рожна ты устроил в такую срань? – распихав ногами пустые кувшины, он сполз с мягких тюков с дорогой материей и, глядя на телохранителя красными, как у суслика, мучимого кишечным недугом, глазами, неловко пригладил пальцами волосы на голове.

– Шеф, караван! – подлетел к главарю Ахмед.

– Какой еще караван? – возмутился Махсум, поморщившись. – И не ори, как понтовая сирена. Без тебя башка болит.

– Но… караван, – осторожно заметил Ахмед, чуть понизив голос.

 – Он ведь уйдет.

– Да и пусть катится на все четыре стороны! Сейчас от силы часа четыре утра.

– Но Мансур-ако!.. – ужаснулся Ахмед, вытаращив глаза на нового главаря.

– Плевать! Тьфу! Блин, даже плюнуть нечем!

– Как вы… – Ахмед затравленно сжался, отступив на шаг. – Как вы можете так говорить, шеф? Да ведь он… он…

– Что ты там бормочешь? О, моя башка!

– Так нельзя говорить, совсем нельзя, – проблеял побледневший Ахмед.