Али-баба и тридцать девять плюс один разбойник

Все в черных одеяниях, лица красные, глаза мутные, как у снулой рыбы, и при этом они были необычайно веселы, громко разговаривали и делали попытки взобраться на коней, что им никак не удавалось. Их поведение казалось Али-бабе крайне странным. Ну откуда, скажите на милость, ему было знать, что эти люди пьяны, когда сам он ни разу в жизни не пробовал вина. Однако теперь стало ясно, что он действительно обнаружил логово разбойников, именующих себя «Коршунами пустыни».

– Иа! – раздалось за спиной Али-бабы, отчего тот едва не выпрыгнул из-за камня, но вовремя сообразил, кто к нему пожаловал.

– Эй, кто тебя сюда звал, глупое животное? – накинулся Али-баба на счастливого осла, нашедшего хозяина.

– Иа! – возмутился лопоухий.

– Да тихо ты! – зашипел Али-баба, зажимая обеими руками пасть ослу. – Или ты хочешь, чтобы нам обоим отрубили головы?

Осел вырвался из рук хозяина и попятился, испуганно мотая головой.

– Тогда молчи! – приказал Али-баба, приложив палец к губам.

– Иа! Иа! – понятливо закивал осел.

– О, наитупейший из ослов, – не на шутку рассердился Али-баба. – Если ты сейчас же не замолчишь, то, клянусь небом, я тебя… тебе… в общем, ты понял!

– Иа! – Ослик отступил еще дальше и спрятался за другим валуном, прикрыв глаза ушами.

Но Али-баба зря переживал, что кто-нибудь из разбойников обратит на них внимание. Разбойникам было вовсе не до того, а один осел не мог перекричать целый табун без устали ржавших лошадей. Так что пятикратное «иа» кануло в производимый «Коршунами пустыни» шум, словно песчинка затерялась среди подобных себе на морском дне.

Двое разбойников, находившихся ближе всех к пещере, о чем-то возбужденно разговаривали. Али-баба догадался, что один из них является главарем шайки, но кто конкретно, он никак не мог определить. Али-баба напряг слух, однако разобрать слов говоривших с такого расстояния не представлялось возможным. И тут самый молодой вдруг гаркнул: «Сим-сим, закройся!»

Земля в тот же миг задрожала, заходила ходуном, под каменной площадкой пронесся утробный гул, и вход в пещеру начал закрываться.

Черное воинство, собравшись в три нестройных шеренги, крича песни и размахивая кривыми саблями, ослепительно блиставшими на солнце остро отточенными лезвиями, понеслось прочь от пещеры. Али-баба со страху припал к земле, дрожа всем телом, зажмурил глаза и обхватил голову руками.

Вскоре все стихло.

Тогда Али-баба осторожно приподнял голову и выглянул из-за камня.